Нечаянный Роман

Она берет совсем немного, я еще картошечки привезу. Мешок тебе, мешок – ей.

С жалким звуком провалилась в автомат последняя монета.

– Я и после окончания не собиралась приезжать, – сказала Женя, – привет тете Соне.

Женя с грохотом повесила трубку. От мембраны отскочил крошечный осколок пластмассы и ужалил в ладонь. Узкая кабина междугороднего телефона показалась на миг тесной, как экономно рассчитанный гроб. Женя выдохнула, застегнулась на две верхние пуговицы, дальше не позволял живот, и рывком распахнула дверь.

Чтобы остаться в комнате на лето, Женя пошла записываться в строительный отряд по ремонту общежития.

Заведующая общежитием Лидия скривила намазанные перламутровой помадой губы:

– Надо будет полы отскребать и окна мыть, ты сможешь… с таким-то пузом? Не в июле срок?

– В начале августа, – сказала Женя.

– Домой почему не едешь?

Женя опустила голову.

Лидия ожесточенно размяла сигарету в пепельнице.

– Я тебя на окна поставлю. Нам щетки новые привезли с длинными ручками.

– Спасибо, – сказала Женя.

В горле завозился колючий клубок.

Лидия сунула в рот незажженную сигарету.

– На академ уже подалась?

Пол закачался под ногами. Академический отпуск означал лишение права на проживание в общежитии. Конечно, была еще тетя Соня и картошка, но этого варианта хотелось избежать всей душой.

Женя покачала головой.

Лидия вытащила изо рта замусоленную сигарету.

– Будешь писать заявление, напиши: «На срок академического отпуска с такого-то по такое-то нуждаюсь в общежитии», – я подпишу.

Колючий комок в горле растаял без следа.

– Ну что вылупилась, иди уже, – сказала Лидия, вытряхивая из пачки новую сигарету, – курить охота, аж руки трясутся.

– Спасибо, – пробормотала Женя, – спасибо.

– Да ладно, – Лидия поднесла зажигалку к сигарете, – плавали, знаем.

Глава 8

– Ты на бочок, на бочок сядь, – сказала Жене пожилая медсестра и повернулась к товарке: – Первогодка.

Медсестра говорила про Женину ситуацию с профессиональной индифферентностью. Так сапожник сетует на состояние набоек на сапогах, с той небольшой разницей, что в данном случае «сапогами» был живой человек.

Медсестра оказалась права, сидеть на боку было гораздо удобнее, боль становилась вполне терпимой. Женя сосредоточилась на лице сына.