Нечаянный Роман

Малиновая подушка-думка в форме распластанного бегемота выпучила бессмысленные пластмассовые глаза.

Наталья подошла к кричащему Сереже и остановилась в нерешительности. Малыш сидел на высоком стуле и извивался всем телом. Он плакал и бил себя ладошками по ушам.

– Что с ним? – закричала Ася. – Почему он так делает?

По ее ненакрашенному лицу потекли слезы. Огромные бледные губы скривились от плача, показалось, что рыдает резиновая лягушка. И голос у нее был такой же, резкий и квакающий.

– Сама родила, сама и разбирайся, – пробурчала Наталья.

– Я не могу-у-у, – Ася зарыдала еще больше, – он тебя лучше слушается.

Наталья закрыла ладони ушами, подошла к дивану и взяла с него малинового бегемота.

– А кто у нас тут плачет? – загулила она, раздражаясь квохчущими интонациями собственного голоса. – Серёня? Маленький Лалик? А кому дать бегемота? Смотри, какие круглые у бегемота глазки. И темные, и круглые. И рот как у Лалика, большо-о-ой!

Малыш перестал стучать себя по ушам и снизил плач на пару децибел.

Наталья помахала короткой малиновой бегемотовой лапкой.

– Здравствуй, Сережа, – сказала она басом. Малыш перестал плакать и удивленно посмотрел на игрушку.

Ася с облегчением рухнула на диван:

– Все жилы вымотал.

Наталья почувствовала, как в горле заклокотала, запросилась наружу одна из любимых отцовских фраз: «Жизнь прожить – не поле перейти».

– Ловко ты с ним, – сказала Ася, – у меня так не получается.

– Ты не стараешься.

– Стараться – это по твоей части, – усмехнулась Ася.

Сережа положил бегемота на столик и принялся облизывать ему глаз. Второй глаз бегемота стал казаться еще более круглым и выпученным.

– Газик, – сказал Сережа и ткнул в него пальцем.

– Глазик, – машинально поправила Наталья, – у бегемота два глазика. Сколько у бегемота глаз?

– Кока? – заинтересовался Сережа.

– Два, – сказала Наталья, – два глаза. Где у Сережи глазки?

– От они, – с готовностью доложил малыш и положил на веко пальчик. Удивленно заморгал густыми ресницами карий, цвета крепкого чая глаз.

Ася поморщилась:

– Почти два, а говорить до сих пор не может. Тятька говорил, я в два болтала как заведенная.

– С ним надо заниматься, – сказала Наталья, – разговаривать.

– Ты чё, не слушаешь меня совсем? Я понять не могу, что он там лепечет. – Ася тяжело вздохнула и наморщила лоб: – И вот еще чего. Не называй Серёньку Лаликом. Дурацкое имя, тем более для мужика. Знаю я, откуда ноги растут.