Нечаянный Роман

Рома с аппетитом съел тефтельку, выдул стакан компота из сухофруктов и ткнул пальцем нетронутую вермишель.

– Надо кетчуп, – сказал он.

Отец подавился воздухом. Мама уронила на сковородку только что поджаренную тефтельку, которую собиралась подложить Роме, и бросилась наливать воду.

Отец залпом выпил воду, прочистил горло и вытер уголки рта бумажной салфеткой.

Мама взяла из его рук стакан с остатками воды и поставила в раковину.

– Надолго в наши края? – спросил отец, рассматривая стену чуть выше Роминой головы.

– Ты меня спрашиваешь? – покраснела Женя.

– Нет, ребенка, – с сарказмом сказал отец.

– Ребенка зовут Рома, – тихо ответила Женя, – мы недолго будем злоупотреблять вашим гостеприимством. Две недели максимум.

Мама опустила голову и начала автоматически протирать плиту.

– И что дальше? – Отец перевел взгляд на Женин подбородок.

– В каком смысле? – спросила Женя.

– Где кетчуп, в холодильнике? – спросил Рома.

Мама перестала вытирать плиту, повернулась к Роме и приложила палец к губам.

– Кетчупа нет, – сказала Женя, – хочешь майонеза?

– Или сметаны? – оживилась мама. – Хочет Ромочка сметаны?

Рома кивнул.

– Холодильник в коридоре, – сказала мама, – пойдешь с бабой Людой за сметаной?

– А мама? – спросил Рома.

– Маме надо поговорить с дедушкой.

– Я не дедушка, а Владимир Сергеевич, – сказал отец.

Мама помогла Роме слезть со стула, взяла его за руку и вышла, закрыв за собой дверь.

На сковородке затрещала, сгорая, тефтелька.

Отец ухватил себя за подбородок.

– Я твой отец, – сказал он, – я добра тебе желаю. На что ты собираешься жить? Да еще и с ребенком?

– Мы выжили в Питере, – ответила Женя.

– Выжила она, – сказал отец, – думаешь, я не знаю, сколько продуктов мать перетаскала на себе, моталась туда-сюда, как мешочница. Глаза угробила, каждую ночь – чертежи.

– Я понимаю, – вспыхнула Женя. – Что тебе от меня надо? Чтобы ноги моей в твоем доме не было? Я уеду через три дня, билет уже в кармане.

– Распределение? – спросил отец.

– Ага, комсомольская путевка, – сказала Женя, – нет сейчас распределения. Кто куда может, туда и устраивается. Или куда возьмут. Не домой же возвращаться, в этом ты прав.

Отец помолчал, выбивая пальцами сухую дробь.

– Хорошо, – сказал он, – можешь оставить его у нас. На все лето.