Цвет крыльев. Черный

– Запомни, историю всегда пишут победители. Проигравшим же остается либо смириться, либо продолжать бороться. Я выбрал второй вариант, и не отступаю от него до сих пор.

– Ты когда-нибудь отстанешь от меня? – спорить на счет того, что же там действительно было, или не было, Анжеле совершенно не хотелось.

Едва ли версия Люцифера может оказаться правдой хоть на одну тысячную долю.

– Когда-нибудь, возможно, да. Ты думаешь, мне приятно видеть твой укоряющий и пылающий ненавистью взгляд, приятно чувствовать твою неприязнь? – он притворно вздохнул и закатил глаза.

– Ты знаешь, где выход.

– Да, но кто же тогда о тебе позаботится, Рыжая?

– Я и сама могу прекрасно о себе позаботиться!

– Разве можешь? Ты ведь такая беспомощная и беззащитная. Всего лишь простой человек.

– Я вовсе не беззащитная! И уж тем более, не беспомощная!

– Люди по определению своему хрупки. Они сделаны из костей, которые, в свою очередь, имеют свойство ломаться. И поэтому, мне гораздо спокойней, когда ты под моим неусыпным присмотром.

– Какое тебе вообще может быть дело до целости моих костей?

– О, крошка, ты просто мне нравишься. Симпатичная такая рыжая мордашка, вздернутый носик, негодующий, полный праведного гнева взгляд, – Люцифер медово улыбнулся, – смирись уже с тем, что пока оба твоих мальчика в отъезде, я буду твоей постоянной нянькой.

– Они не мои мальчики! – Анжела вспыхнула.

Ухмылка на одну сторону выводила ее из себя, а слащавый, приторный тон раздражал еще больше.

– Ну-ну, конечно, – Люцифер покивал, и откинув голову назад, закрыл глаза, – они вот-вот вспыхнут от любви к тебе, сгорят, словно спички. Ну, или просто передерутся. Тебе рассказывали, что такое любовь для ангелов с их сверхспособностью к чувствам? Проклятье, сущее проклятье. Хотя на твоем месте я бы забрал себе их обоих. Как это называется?

Он пощелкал пальцами.

– Гарем? Хотя гарем – это, кажется, наоборот.

– Прекрати! – девушка больше была похожа на помидор. – Как ты можешь так говорить?

– О, я могу говорить и не такое! – Люцифер расхохотался.

 – Но, разумеется, ты не сделаешь так! Ты же вовсе не такая! Ты будешь мучить Кристиана целую вечность, и даже дольше, считая его своим другом, держа рядом, на коротком поводке, будто комнатную собачонку. Не давая забыть о себе ни на одну секунду, наполняя каждый его день болью, тоской, печалью. И при этом будешь считать себя правой, даже правильной. А с Войной у вас, конечно же, любовь.