Истинный джентльмен

 – Просто намного красивее было бы… Хотя нет, не то…

Она нахмурилась, стараясь подобрать подходящий английский оборот.

– Другой костюм подчеркнул бы ваши достоинства, – продолжила она по-французски и начала переводить.

Но мои познания французского были достаточно глубоки.

– Боюсь, что вы ошибаетесь, – ответил я на том же языке. – Если говорить о достоинствах, наряд Пьеро – лучшее для меня решение.

Грустный поэт у ног прекрасной принцессы – что может подходить мне больше?

– Вы говорите по-французски? – удивленно воскликнула Селин.

– Немного. – Ее удивление было мне непонятно.

– Как вам не стыдно! – рассмеялась Селин. – Вы хладнокровно заставляли меня демонстрировать мой отвратительный английский, в то время как мы могли спокойно разговаривать на французском!

Видимо, кокетливо-беспечная атмосфера венецианского карнавала уже ударила Селин в голову. Иначе она ни за что бы не позволила себе расточать такие улыбки, от которых меня бросало то в жар, то в холод.

– Вы отлично говорите по-французски, мадемуазель Дарнье, – возразил я, стараясь не смотреть на ее соблазнительные губы.

– Зовите меня просто Селин, – сказала она с обезоруживающей простотой. – А я буду звать вас Мишель. Вы не против?

Против? Да я полжизни отдал бы, чтобы услышать свое имя из ее уст!

– Вы можете звать меня, как угодно, – прошептал я.

Если бы на дворе был действительно шестнадцатый век, я бы немедленно опустился перед Селин на колени и признался бы ей в любви.

– Значит, тогда вы будете для меня Мишелем, – торжественно произнесла Селин и вдруг положила руку мне на плечо. – Послушайте, Мишель…

Договорить она не успела. Мы были обнаружены. Люди в масках и сверкающих доспехах окружили нас и увлекли за собой Селин. А я понимал, что теперь вечно буду терзаться из-за того, что не узнал, что именно хотела сказать мне Селин Дарнье на карнавале в Венеции.

4

Вероника Маунтрой

Papa вытаращил глаза, когда узнал, что я выхожу замуж за Майкла Фоссета. Естественно, я не стала ждать, когда Майк официально придет просить у родителя моей руки. Это всего лишь пустая церемония, а я была обязана предупредить отца заранее! Maman до меня нет никакого дела, она слишком занята собой, поэтому я не стала ничего говорить ей.