Дебошир

Часть, в которую попал служить Князев, находилась у чёрта на куличках, под самим Моздоком, в Северной Осетии, далеко от всех, кого он больше не хотел ни видеть, ни слышать, ни знать. Здесь, за несколько сот километров от дома, он мог жить дальше абсолютно новой жизнью.

Делая очередной подход на турнике, он чувствовал, как напрягается каждая мышца спины, рук и пресса. Лёгкие стало обжигать от нехватки кислорода, а руки стали ослабевать от нагрузки, но никак по-другому он не мог.

Только доводя своё тело до полного изнеможения, он избавлялся от, гнущей его душу, вины, от демонов, которые никак не хотели отпускать.

Опять нахлынули воспоминания, опять чувство потери и острой боли стало разрывать внутренности и, вместо того, чтобы закончить упражнение на турнике, он удвоил силы, не замечая, как от перенапряжения сводит спину, а на ладонях остаются кровавые мозоли.

Словно, как в кино стали всплывать картинки событий, повлекшие за собой его бегство от прошлой жизни, изменившие все его взгляды и уклады, всё то, что он считал раньше важным и правильным.

***

Спустя неделю после заезда, события завертелись так, как никто не ожидал, маленький городок жужжал, словно улей. Карен Тахмазян, на удивление всем и ему больше всего, притих. Скинул долг Валерону, и Князев с друзьями даже не видели его в городе, но бдительность не утратили. Побитого «мерина» Дима взял на себя, договорился со знакомым мастером и тачку отогнали на ремонт и дальнейшую покраску.

– Что-то подозрительно, – Мишаня покосился на Диму. – Эта армянская жопа не мог так просто отказаться от всего.

– Согласен, – поддержал его Тигран, выкидывая мимо урны окурок.

Вся компания Князева стояла на набережной города, и они обдумывали, откуда ждать подвоха.

– Будьте начеку. Мелким уши держать торчком, не люблю сюрпризы.

Только малой – Санёк, видимо, никак не мог успокоиться, принять тот факт, что его брат может пойти на мировую.

Слишком много он твердил старшему о подвохе, что надо им самим действовать, не ждать, когда Тахмаз опять начнёт строить козни, но Дима только отмахивался от него. Тогда Санёк стал действовать самостоятельно, скрывая от всех свои мысли и поступки. Всё это время Дима практически не видел брата, времени нянькаться с ним у него не было, он слепо верил, что младший сделает все так, как он сказал.