Легенды Амастриды

Когда я встретил ее в снежном городе,

Она показала мне дорогу

И взяла на память мое сердце…

В темных странах я бился без страха,

Много хейлей забрал мой меч,

Но она лишь смеялась…

Когда я с победой вернулся домой,

Стяги веяли на ветру

И глаза искали ее…

Мой король пировал во дворце

Со своей молодой женой,

И улыбка ее была все такой же…

Отдала она сердце назад,

Но нет радости мне в пиру

И в кровавом угаре боя…

Все она стоит предо мною…

Певец стал безбожно фальшивить, и на него зашикали со всех торон.

В другом углу харчевни кто-то лихо отплясывал с полногрудой служанкой, а остальные, выбивая ритм кружками, громко вопили другую песню:

Хотела леди Лисса

Раненым помочь.

Тут говорит ей сотник:

«Терпеть уже не вмочь!»

«О, благородный рыцарь!

Помочь бы чем-нибудь!»

«Изволь, – сказал вояка,

И покажи мне грудь».

Засомневалась леди,

Но как откажешь тут!

И в темный переулок

Они уже идут…

Дальше текст стал еще фривольнее, и Рэн смутилась.

Теперь вся эта прогулка казалась глупой детской выходкой, она встала и пошла к двери, Брайс бросился следом. В этот момент коротышка в засаленном камзоле взобрался на стол и заорал:

– Всем вина за мой счет! Давайте, друзья, погуляем перед смертью как следует! Пусть хейлям не достанется ни одной девственницы севера!

Одобрительный гогот был ему ответом, он слез со стола и проковылял к бочонкам с вином.

Локтем он неосторожно задел Рэн и бросил на нее долгий взгляд.

– Будь трижды прокляты хейли, эти мерзкие выродки Черного бога, и их приспешники! – он грязно выругался и сплюнул. Рэн опрометью бросилась к выходу и упала бы в снег, если бы Брайс не успел перехватить ее. Рэн трясло, по щекам градом бежали слезы.

– Что с тобой? – Брайс пытался заглянуть ей в глаза, но Рэн отворачивалась.

– Он сказал это мне! – захлебываясь слезами, выговорила наконец она. – Я хейль!

И слова полились потоком, она рассказывала про возвращение Крэйна, про ночь пожара, про свое постепенное превращение… Брайс, ошеломленный ее словами, лишь крепче прижимал к себе девушку, давая ей выплакаться. Потом он бережно закутал ее в плащ и усадил на стену перед собой, взял в руки ее лицо.