Легенды Амастриды

И они боялись. Наконец, на исходе третьих суток вернулись люди Трэйда. Их трудно было узнать. Грязные, в лохмотьях и запекшейся крови, они падали на пол пещеры без сил, и каждому надо было принести воды и еду, перевязать раны и расспросить, что с остальными. Вернулись немногие, в этой суматохе Рэн узнала Эна, правую руку Трэйда. Он был такой же грязный и израненный, как и остальные, даже его доспехи были все изрублены и негодны.

– Эн! Хвала богам, они сохранили тебе жизнь! Что… – она почувствовала, как пересохло вдруг горло.

 – Что там, снаружи? Где Трэйд?

Под ее горящим взглядом Эн опустил голову, его седые взлохмаченные волосы закрыли лицо, но Рэн поняла, что старик плачет.

– Нет, Эн… Он просто еще не добрался до Убежища! Он жив!

Рэн видела по его глазам, что Эн не верит в это, но он послушно согласился. Нет, не оставляй меня одну! Я не справлюсь! Я не воин! Мне не справиться без полководца, даже если армия наша – горстка людей… им нужен вождь! Не хейль, не оборотень, им нужен Трэйд Нувал!

Глубокой ночью, когда все уснули, она сидела с Брайсом у догорающего костра.

– Без него нам не победить, Брайс. Это конец. Я не могу повести их наверх, только Трэйд видел карту южных морей. Мы погибнем, от хейлей или от голода – какая разница…

Брайс крепко сжал ее ледяные пальцы.

– Он вернется, Рэн! Хейлям он не по зубам.

С рассветом они отворили двери убежища. Яркое желтое солнце освещало гигантское поле боя. Снег превратился в кровавое месиво, тела лежали друг на друге, ими была выстлана вся прибрежная полоса.

Рэн неверяще глядела на то, что осталось от ее города и ее народа. В городе творилось то же самое, хейли не пытались обратить кого-нибудь, по дороге они не нашли ни одного не растерзанного тела. Оборотням некого было превращать. Крепостная стена, разрушенная сразу в нескольких местах, отчетливо свидетельствовала о яростном натиске нападавших. Вот и храмовая площадь. Рэн старалась не смотреть по сторонам, она знала, что все увиденное навсегда запечатлится у нее в памяти: раскрытые в вопле ужаса рты, остекленевшие глаза, изорванные в клочья тела, дети, женщины ее народа…

На подступах ко дворцу она почувствовала, как что-то неуловимо изменилось, стало вдруг еще холоднее.

Рэн оставила людей снаружи и вошла в тронный зал. Столы были перевернуты, кубки валялись на полу, дубовые двери выломаны. Но кроме этого что-то было не так, это чувствовалось в воздухе. Рэн склонилась над телом стражника на полу, коснулась его рукой.