Легенды Амастриды

Она звала всех, кого знала: Ондин, Рина, отца, Крэйна… Ничто не отвечало ей в этом одичалом безмолвии. Война все-таки закончилась. Ничего не осталось. Милосердный туман скрыл тела людей: из Гэльдорана, из Дарлога, Тимбары… все, все они здесь… Остались на съедение хищникам. И вдруг сзади послышался шорох, и справа, и впереди… Потом утробное рычание. Но это не белые кошки, те не любят тумана и прячутся в своих логовах. Сквозь молочную завесу сверкнули желтые глаза и выглянула огромная морда зверя… Хейли! Один бросился на нее из тумана.

Последнее, что пронеслось перед глазами, – два ряда острых клыков его пасти…

…С пронзительным воплем Рэн проснулась. В комнате гуляли сквозняки. Она вытерла со лба испарину. В окно сквозь клоки тумана светила луна.

– Полнолуние, – прошептала она сама себе. Сегодня полнолуние. Да, послы Гэльдорана уехали и войны не было, но она запомнила леденящие душу слова Трэйда Нувала: «Еще четверть луны». Полнолуние сегодня. Рэн почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Сердце колотилось где-то в горле.

Ей стало страшно. Она осторожно выбралась из-под тяжелого парчового одеяла. Босые ноги хлестко обдало ледяным порывом ветра. Рэн сунула их в сапоги, запахнулась в плащ. Ей хотелось оказаться среди людей, у потрескивающего камина. Она взяла факел и стала медленно спускаться вниз. В залах северного крыла было пусто.

– Ондин! Рин!.. – звала она. Собственный голос показался Рэн чужим в пустых коридорах. Только в той зале, где несколько недель назад принимали послов Гэльдорана, горел огонь.

Бесшумно Рэн подошла и приоткрыла дверь. Затем охнула и зажала рот руками. У широкого, настежь открытого окна стоял Крэйн в королевском облачении. Казалось, он любуется непогодой. Выла метель, и он не слышал ее шагов. Но что-то во всей его фигуре было не так.. Плечи мелко вздрагивали, он тяжело, с хрипом дышал, все его тело сотрясалось так, словно он боролся с чем-то невидимым. Стремительно Рэн шагнула к брату.

– Крэйн!.. Что с тобой? Что происходит, ты болен? – она хотела обнять его закаменевшие плечи, но он отбросил ее руку.

– Иди к себе, Рэн! – голос совсем не мальчишеский, напряженный и повелительный, как у отца.

– Мне стало страшно. Я спустилась вниз, ни Ондин, ни Рина… никого нет. А ты… Что происходит? – снова спросила она. Рэн чувствовала, что если он скажет, это будет что-то очень страшное. Но бороться можно, лишь когда знаешь своего противника.

– Ондин и Рина нет, – странно сказал Крэйн. – Никого нет.