Мир женщин. Клятва

Сначала белье в шкаф бросил, потом я его мыться отправила и угостила умоном. Он от всего отказался, представляешь? – Лина шла по длинному коридору и наблюдала, как менялось выражение лица Ианы.

– Странная ты. Мы все хотим хоть похвалу от него услышать, а ты ведешь себя с ним не как служанка, а как – госпожа.

Эти слова Иана сказала прямо в лицо Тебальту, который даже в лице изменился, и так посмотрел на рыжеволосую девушку, что та юркнула за спину Лины и разревелась. Навзрыд так, чтобы кулаками слезы вытирать, и сразу попросила ее не сильно наказывать, мол молода, неопытна.

Линария похлопала ресничками и улыбнулась, взглянув на разъяренного Тебальта: – Чем помочь господин?

«Как со слугой значит, ведешь себя? Хорошо же я покажу тебе кто здесь главный».

«Вот же пипец… И послал же бог господина? И зачем я ему здесь понадобилась?»

Двое смотрели в глаза друг другу, и их мысли можно было резать ножом, так накалилась атмосфера.

Наконец Тебальт отмер и схватив Лину за руку, потащил ее к стоящему у входа в поместье черному как вороное крыло жеребцу. Подхватив ее за талию, усадил в седло и запрыгнул позади нее. Юбка не дала Лине сесть как полагается, пришлось согнуть одну ногу в колене: «Я прямо как женщины древности – охраняю свою женственность. Если бы еще позади меня не сидел это напыщенный нарцисс, вообще было бы все отлично», – скрежетала она зубами.

«Эта женщина даже не вскрикнула, ни страха, ни улыбки, ни похвалы… Ничего.

Сидит только глазами сверкает», – Тебальт положил ей руку на живот и прижал к себе. – И где благодарность?

«Это еще за что?»

– Господин, благодарю, что усадили меня в это седло. Так хорошо? – огрызнулась Лина, немного повернув голову.

– Сойдет. Но дома тебя будет ждать еще одно наказание?

– Что опять палки?

– Еще не придумал, – Тебальт тронул лошадь, так и не убрав руку с ее живота, прижимая ее к себе.

«Не хочу больше палок, кнута, или еще чего – спина еще болит. И хоть и не я их получала, но больше не хочу».

Они въехали вскоре в центр города и Лина сразу забыла все обиды. Перед ней был обычный средневековый город, будто сошедший с гравюр, с той же инфраструктурой. Каменные двухэтажные дома, небольшие лавочки у стен, и узкие улочки, уходящие в темноту переулков. Было только одно отличие, здесь не было мужчин.