Выбор дракона

Максик попробовал освободиться от наручников с помощью своего дара открывать замки. Однако предусмотрительный Персиваль принял меры: браслеты имели защиту от магии. Не прошёл такой фокус и с дверью. Похоже, это место часто использовалось для разговоров со строптивыми драконами. Тартанов ткнулся лбом в шершавую и холодную стену, но через минуту отпрянул:

– Ладно, сукин сын! Хочешь по-плохому – будет по-плохому!

Он сосредоточился и стал вызывать то состояние, которое накрыло его в подвале Ховринской больницы.

Сейчас это требовало больше сил и времени, но тем не менее скоро дракон ощутил ту самую ноющую боль между лопаток.

– Давай, горгона, твой выход! – шептал Максик, раззадоривая внутреннего монстра. – Помоги мне.

Сначала робко, но потом всё смелее и агрессивнее горгона выходила из своего укрытия, куда её усилием воли загнал дракон. От появления монстра заболели старые раны, закружилась голова и задрожали ноги, поэтому Максику пришлось сесть на пол и прислониться к стене.

Он сконцентрировался и представил лицо главнокомандующего.

– Вергилий, приди ко мне! Ты нужен! Я жду тебя, Вергилий, – беззвучно шептал Тартанов, глядя в глаза виртуальному собеседнику.

Горгона, почувствовав слабость хозяина, распалялась всё больше. Максик облизывал окровавленные губы, находя этот вкус приятным. В его голове замелькали образы – обезображенные тела, глаза, полные боли и страха, в ушах звучали чьи-то сдавленные стоны, обрывки фраз, но он старался не обращать на это внимание.

Он снова и снова призывал главнокомандующего, и когда жажда крови стала невыносимой, он взял передышку.

– К ноге, тварь! – спокойно, но жёстко произнёс он вслух. – Это я победил тебя, а не ты – меня.

Но горгона, почувствовав вкус свободы, не желала возвращаться в клетку. Максик испугался, что потеряет контроль над монстром, и теперь все силы тратил на то, чтобы угомонить его. Образы неслись перед глазами нескончаемым хороводом, от криков и стонов закладывало уши, но Максик твёрдо отодвигал это от себя.

От напряжения он весь взмок и тяжело дышал, но в итоге справился с горгоной. Когда круговерть улеглась и затихли все звуки, силы покинули его, и он отключился.

Проблемы главнокомандующего

Из забытья его выдернул лязг замка. Максик вздрогнул и приоткрыл глаза. Огибая чьи-то плечи, луч света рассёк темноту камеры. Тартанов вспомнил слова Персиваля насчёт отрубленных пальцев и невольно вжался в стену.