Год дракона

Может быть, им угрожали? Может, их планомерно сводили с ума? Но кто? Мама? Или сторонники той организации, от которой она скрывалась? И если эти люди добрались до самой беглянки, то зачем тогда было убивать её мужей первыми? Может, всё не так, как пытается показать Вовка? Может, мама не сбегала ниоткуда, а продолжала работу. Просто мужья – первый быстро, а второй через длительное время – раскрывали её. И тогда она их просто устраняла. Например, давала какой-нибудь яд или наркотик, который расшатывал психику человека.

И у того не оставалось выхода – только покончить с собой, чтобы прекратить это мучение.

Такие мысли одолевали меня, когда я начал готовить завтрак. Но постепенно тревога испарилась, словно работа вытеснила всё то, что не имело никакого отношения к кулинарному искусству. И скоро я уже забыл о своих страшных домыслах, полностью погрузившись в процесс.

Вовка несколько минут сидел тихо, наблюдая за мной, а потом с гордостью заявил:

– У тебя так ловко это получается! Как на кулинарном шоу.

Комплимент был приятен. Я словно в детство вернулся, когда брат хвалил меня за всякую мелочь, например, за то, что я самостоятельно сделал уроки или полил огород без напоминания. Я почувствовал себя хозяином ситуации, поэтому по-хозяйски бросил:

– Ты бы руки помыл…

– Точно! Надо помыть, – согласился брат и ушёл в ванную.

Вернулся он голый по пояс, с чистой футболкой в руках, которую никак не мог вывернуть на правую сторону. Я, накрывая на стол, невольно восхитился братом: его бицепсы, кубики пресса, грудные мышцы вызывали невольную зависть.

Но больше всего внимание привлекла татуировка, которая находилась посередине груди на уровне сердца. Она представляла собой многослойный узел наподобие морского.

– Нравится? – перехватив мой взгляд, поинтересовался Вовка. – Это элебет, прародитель пентаграммы. Проще говоря – замок, который запирает душу в теле.

– Я думал, что десантники набивают себе парашюты и тигров в беретах, – поддел я брата, но тот проигнорировал мою издёвку и продолжил:

– Благодаря элебету никто не сможет пробраться внутрь твоей души или, скажем, похитить её.

Элебет делает тебя сейфом.

– Ты веришь в эту хрень? – удивился я.

– У нас свободная страна: каждый может выбрать для веры любую понравившуюся хрень, – усмехнулся брат.

– У каждого сейфа есть ключ, – я поставил на стол тарелки с запеканкой.

– Верно. У этого замка он тоже есть, но знаю его только я. И открыть свою душу тоже смогу только я.