Теплая компания (Те, с кем мы воюем). Сборник

Это сейчас, в новейшем патриотическом фарсе, ни одного сто?ящего имени не отыщешь, а в начале двадцатого века в череде дежурных пропагандистов встречались таланты совершенно недюжинные, а то и писатели, близкие к гениальности: один Аверченко чего стоит! И ведь от души было исполнено, вполне искренне…

Но "время – честный человек".

Пройдет несколько лет, и в лучшей своей новелле – "Фокус великого немого" – тот же Аверченко будет отматывать назад русскую историческую пленку, и уже не так бойко отзовется о той ужасной войне; вспомнит ее переполненные могилы и лазареты… Он, весело вдохновлявший людей становиться содержимым этих могил и этих лазаретов, – должно быть, успел ощутить в своем эмигрантском дожитии весь объем «фокуса», который сыграло с ним самим и его любимой Россией эйфория того патриотического подъема; успел понять цену похмелья, которую платит любая страна – в том числе и за шутки над другими народами…

Эти шутки вообще лежат на поверхности.

Как, например, не рассмеяться над немцами – они ведь такие смешные! Турки – вообще обхохочешься. А уж венгры – ну просто пипец! И все они, как на подбор, не такие, как мы, – а мы-то как раз нормальные, ровно такие как надо, не правда ли?

Немудреную природу этого юмора раскрыл в хрестоматийном «Драконе», в пятисекундном диалоге Осла и Кота, великий Евгений Шварц: "Лошади меня смешат.

 – Чем? – Так… Дуры".

Ясное дело: дуры. От ослиной нормы считая, идиотки просто. То ли дело мы, ослы…

Юмор – вещь этически зависимая. Гоготать, показывая пальцем на соседа, – признак невеликого вкуса и ума, даже если там есть над чем гоготать (а есть всегда). Нация, возбуждающая себя неполноценностью других народов, сама находится в опасности, – нужны ли тут доказательства после немецкого двадцатого века? И напротив: нация, находящая в себе силы смеяться над собой, своими обычаями, фобиями, предрассудками… – имеет неплохие шансы на будущее!

Фирменная английская самоирония обезоруживает врагов Альбиона, ибо нет ни одной черты национального характера, не обсмеянной самими англичанами.

Самые жесткие еврейские анекдоты – иногда за гранью фола – выдуманы, несомненно, самими евреями.