Валерия

Парень ее окровавленное тело на холодный грязный пол и бодрой походкой направился к Лере.

– Откуда ты меня знаешь? – Лера в ужасе пятилась назад и старалась максимально тянуть время. Она хотела еще что-то сказать, но ее вдруг охватила отчаянная робость. Руки ее оцепенели так, что пришлось их сжать с силой, чтобы унять противную дрожь, а по спине пробежал предательский холодок. Она испуганно смотрела на злорадное лицо Аластара, который слащаво улыбнулся и, тряхнув своими темными кудрями, ответил:

– Я все о тебе знаю.

Я обо всех все знаю в этом несчастном городишке! А теперь, если ты не возражаешь, я убью и тебя! – Аластар вмиг оказался у коляски Леры. Его горячие пальцы жестко охватили ее горло и поднялись вверх по тонкой шее.

– Ты хотела спасти подругу? Ты и себя спасти не можешь! – От его крепкой хватки Лере нечем было дышать. Она задыхалась, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

– Жалкое ничтожное существо! Куда ты лезешь против меня? Ты – ничто! Ноль! Тебя нет! – Аластар рассмеялся и плюнул ей в лицо, после чего одним движением поднял девушку вверх и отбросил на несколько метров на пол, где было битое стекло.

Лера глухо упала на грязный пол. Битое стекло в кровь исцарапало ее лицо и руки. Она с большим усилием приподнялась и поползла ближе к выходу. Похоже, что Аластар был в восторге оттого, что она не может встать.

– Ха-ха-ха… И далеко ты от меня уползешь? Ты ведь не можешь ходить! Грязная потаскуха! – Аластар наслаждался этим зрелищем. Он играл с ней, как кошка с мышкой.

Это доставляло ему истинное удовольствие. Прежде чем перепуганная Лера смогла проронить хоть слово, он с силой пнул ее ногой в живот. Девушка закричала, закрыв лицо руками. Дальше Аластар бил, не разбирая: по спине, плечам, пояснице. Удары продолжали сыпаться градом. Лера вертелась на грязном полу в осколках битого стекла, пытаясь защититься от ударов. Девушка корчилась от боли, от жестокого издевательства. Когда Лера перестала кричать, он оставил ее и немного отошел.

Лера с трудом взглянула на свою левую руку, из которой торчал окровавленный осколок грязного стекла, который впился при падении, прорезав, словно бритва, ее шерстяное пальто. Ей было очень больно и страшно, но она понимала, что если сейчас сдастся, то умрет. Охваченная одновременно злостью и отвращением, девушка уже не слушала его. В ней родилось непреодолимое желание его убить. Здоровой рукой из последних сил она начала шарить в сумке, перекинутой через плечо.