Месть Лауры Майнгрэв

– Выбирайте, Рой, – позвала она и отошла в сторону, чтобы лучше рассмотреть его. – Честное слово, здесь неплохие вина.

Он, несмотря на свои сорок пять лет, был еще очень хорош. Высок, строен, подтянут и чертовски ладно скроен – без сомнения он очень нравился женщинам. Его серые с рыжим отливом глаза напоминали кошачьи, а темные с проседью волосы, словно чернобурка окаймляли смуглое лицо.

Рой присвистнул. Он знал толк в напитках и по достоинству мог оценить ее коллекцию. Еще раз посмотрев на нее внимательно и изучающе, он выбрал две бутылки и, молча, направился к столику.

– Даже в этом Вы особенная женщина, – откупоривая бутылку, сказал он. – В Вас явно мужское начало. Я никогда не видел, чтобы женщина коллекционировала вина. Вы продолжаете удивлять меня, Лаура. – Он поднял бутылку, будто спрашивал, будет ли пить она. – Вас устраивает мой выбор?

– Вполне, – улыбнулась она, – я доверяю Вашему вкусу. Уж здесь Вам советы не нужны, не правда ли? – Она взяла из его рук бутылку.

 – Я не держу суррогатов, Рой, не будем терять времени.

Он чинно разлил вино по бокалам и сделал небольшой глоток. Без сомнения, вино было прекрасное. Он причмокнул и поднял бокал к свету.

– Вы расточительная женщина, Лаура, – продолжил он, прихлебывая из бокала. – Поить таким вином охламонов вроде меня – это непозволительная роскошь. Я, кажется, не вхожу в число обожаемых Вами мужчин. Ради чего Вы стараетесь?

– Вы невежа, Рой, – вспылила она, – не пытайтесь оскорбить меня.

Я вовсе не хочу прыгнуть в Вашу постель. Поверьте, Вы не тот, кто мне нужен. У меня к Вам другой интерес. – Она взяла свой бокал и уселась в кресло. – И не беспокойтесь о моих деньгах, у меня их вполне достаточно, чтобы позволить себе угощать кого угодно. И я не малышка, которой нужно читать нравоучения по поводу обращения с мужчинами. – Лаура опустошила свой бокал и налила второй. – Я достаточно узнала Вас. Поверьте, мужчины часто обманывают наши ожидания, и я никогда не очаровываюсь ими сразу, как бы они ни пытались казаться душками.

Рой с любопытством слушал ее. Ему очень хотелось, чтобы она, наконец, развязала свой крепкий язычок и хоть что-нибудь рассказала о себе такого, за что он мог бы зацепиться. Нет, она не нравилась ему, как женщина. Но его влекло к ней, а он не мог объяснить почему. Он знал, что она была не намного моложе его, а значит, ее лучшая пора уже прошла.