Три дня

В конце вечера я отозвала его поговорить, и мы уселись в моей машине. Мне долго не приходили слова на ум, наконец, собравшись, я сказала:

– У меня к тебе большое чувство,– произношу я еле слышно.

Алекс, немного оторопев, произносит:

– Что за день сегодня, ты мне признаёшься, и Вероника дает свой телефон, что бы я стал ее любовником, – говорит Алекс и разводит руками.

До меня не сразу доходит смысл его слов. Ожидаешь услышать, например, я не испытываю к тебе таких же чувств или ты мне то же очень нравишься, но такое – нет.

Я цепенею, вижу что мои руки лежат на руле машины, но кажется не слышу и не чувствую ничего. В голове крутится только одна мысль, кто этот парень рядом со мной на пассажирском сидении? Где тот мальчик, который читал мои мысли, которого я полюбила?? Где он тот Алекс, в котором так органично сочеталась тонкая душевная организация и непомерная брутальность? Как – будто у этого человека рядом со мной нет души, кто-то забрал ее и оставил только пустую телесную оболочку.

Алекс опять что-то говорит, про нас и что нам надо встретиться трезвыми, и заняться сексом.

Я поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза, там абсолютная пустота. И вдруг меня осеняет мысль, а что если тот человек, который украл у него душу, это я и есть?! Когда-то давно, 10 лет назад, я забрала её без спроса и теперь пришло время вернуть украденное. Не годится человеку жить без своей души. Я быстро, что бы потом не передумать, набираю полные легкие воздуха, накланяюсь к Алексу и прислоняю свои губы к его губам.

Он думает, что я хочу его поцеловать и приоткрывает рот, я быстро выдыхаю весь воздух без остатка, так что у меня кружится голова. Алекс немного отстраняется и смеется, думая, что я с ним играю. Мне не смешно, я смотрю ему опять в глаза, мне кажется или они немного искрятся и светятся. А у меня внутри какая-то опустошенность…

– Пойдем, – говорю я, – давай вернемся в кафе.

Алекс возвращается к одноклассникам, а я забираю свои вещи из гардероба и ухожу по-английски.

Мои надежды и мечты, рассыпаясь мелкими осколками и, попадая в глаза, стекают по щекам. Мне приходится возвращаться в чужую квартиру, к нелюбимому мужчине, к которому я испытываю много меньше, чем к этому механизму с рулём, а она, эта красная бестия, даже не принадлежит мне. «Океан Эльзы», надрываясь, поет «А за викном майже весна!». Слёзы застилают мне глаза….

А потом как выключили рубильник, раз и нет ничего, даже пустоты нет.