Мидавиада

Строили наспех, сама понимаешь, но получилось неплохо. Свезли туда всякое барахло, вроде как трофеи. Я толком не знаю, что там было, да теперь уж всё равно. Трофеи – трофеями, а им ещё и портреты понадобились.

– Чьи портреты? – не выдержала Селена.

Рума взглянула с укором:

– Чьи-чьи? Мидавов, конечно. Нет, там были и люди. Сама полюбуйся!

Сказав это, она протянула руку и, откинув крышку сундука, вытащила холщовый свиток, сплошь покрытый бурыми пятнами. Селена хотела взять, но хозяйка не позволила – развернула сама.

Оказалось, что это угольный набросок. С портрета смотрел угрюмый юноша. Губы его были плотно сжаты, между бровями пролегла складка. Такое лицо приятным не назовёшь.

– Миртеллион Велссим, – пояснила Рума. – Говорят, он жив, только не знаю – правда ли…

Миртеллион? Вот уж удивительно! Такой молодой!

– Думаешь, больно молод? – догадалась женщина. – Так и есть. Ему двадцать пять, а то и меньше.

– Как же он стал миртеллионом?

Рума прищурилась. Поводила глазами из стороны в сторону, точно решая, стоит ли говорить, и, наконец, выдавила:

– Он был помощником самого Зегды.

Зегды?! Дяди Зака?! Неужели она знает, что с ним стало?! Теперь Селена просто обязана была выпытать всё до последнего слова.

– Самого паргалиона Зегды? – осторожно спросила она.

Рума кивнула:

– Ты его знаешь?

– Слышала. Немного.

– Мой муж писал их портреты. Зегды и Велссима тоже. Знаешь, как мальчик попал в армию?

Селена пожала плечами, стараясь делать безучастное лицо.

Только бы не спугнуть! Только бы не вызвать подозрений!

– Зегда нашёл его на улице. Представляешь?

Нет, она не представляла. Дядя Зак никогда не упоминал при ней о миртеллионе Велссиме. Интересно, как его зовут? Должно же быть у человека собственное имя.

– Малышу было года три, – продолжала Рума. Голос её подтаял – должно быть вспомнила о собственных сыновьях. – Зегда взял его на воспитание и назвал Агратом.

– Откуда вы всё это знаете?

– Он сам рассказал моему мужу.

– Зегда?

– Аграт. Паргалион почти всегда молчит.

Удивительное дело! Паргалион Зегда из Руминого рассказа мало походил на дядю Зака, которого Селена знала всю жизнь. Он, конечно, серьёзный и строгий, но уж никак не молчун.

– Мальчик, вырос в казарме, – грустно усмехнулась женщина. – Воспитывался при штабе. И, знаешь?.. Пусть, он не герой войны, но человек… Человек он хороший. Очень хороший, поверь!

Селена кивнула.