Мидавиада

Младший промолчал. Отломил краюху и принялся отковыривать от неё крошки. Отщипнув, долго мял в пальцах, а после отправлял в рот.

– Это, дядя, – произнёс, наконец, он, – не я говорю.

– А кто же?

– Все.

– Как так «все»?

– А так и все. Все до единого. Ясно же, что это он…

Парень запнулся на полуслове. Повертел головой, всматриваясь в темноту под арками.

– Зачем тогда принцессу приволок, спрашивается? – принялся рассуждать его товарищ. – Развёл секретность, а люди-то не дураки. Всё поняли.

Мне вот горничная сказала, Лима. Может, знаешь?

– Беленькая такая тётенька?

– Для тебя, может, и тётенька, а по мне так… Да не про неё речь! Лима сказала, что Лайда гостила у него до конца лета.

– Выходит, жива?

– Так все говорят.

– Куда ж она теперь подевалась-то? Может он и её…

– Глупости! Зачем бы ему?..

– Неужто сбежала?!

– Может и так. Нам-то почём знать? Мы – люди маленькие.

Парень скривился:

– Ты, дядя, всегда так говоришь, а сам всё про всех знаешь.

– Знаю, что и все. Не больше, не меньше.

– Думаешь, про Арвеллу – враки?

Старый пожал плечами:

– Я её не видал…

– А других?

– Каких других?

– Ну, призраков?

– И других не видал. Хотя нет, постой, – он осклабился, стукнув себя кулаком по коленке. Свет от покачнувшегося фонаря скользнул вдоль стены. – Как то раз… Я тогда ещё молодой был. Не такой, как ты – постарше, но всё равно молодой. Выпил я, значит, перебродившего пива. Без умысла выпил, по недомыслию.

Лежу, значит. Голова кругом. Смотрю: бабка моя идёт, покойница. Остановилась подле меня, глазами лупает. Постояла так, постояла и говорит: «Вот же свинья немытая! Отходить бы тебя метлой, да поганиться неохота»!

– Неужто бабка?! – выпучил глаза молодой.

Его собеседник только отмахнулся:

– Не бабка, понятно. Мать это моя была. Они с бабкой похожи, вот я…

– Да ну тебя, дядя! Я вот думаю, не соврал Хпуро. Зачем бы ему врать-то?

Болтовню гвардейцев Селена слушала вполуха. Бабка её совершенно не занимала.

Интереснее было другое: как незаметно проскочить мимо болтунов?

Воспользовавшись тем, что мужчины были увлечены разговором, она осторожно заглянула за угол. Там её ждала неожиданная удача, облечённая в форму трёх больших деревянных бочек. Судя по всему, их использовали для сортировки дворцового мусора. Селена принюхалась. Никакого запаха не было, но, возможно, лишь потому, что отходы подмёрзли.

Бочки олицетворяли спасение.