Прощай, Сколопендра!

Никогда! А когда случаются перебои с электричеством – стекла таинственно мерцают: там – свечи.

В сезон вся окрестная детвора сторожит своего «кормильца»; все «вооружены» пустыми спичечными коробками или подходящей аптечной тарой. Даже взрослые (не смейтесь!), уходя в поход (куда-нибудь на водопады или в Долину Привидений), на всякий случай берут с собой обычный школьный сачок, чтобы какая-нибудь редкость ненароком не пролетела мимо. А уж про мобильную малышню – я и вовсе молчу.

Летом они просто атакуют дверь соседнего дома.

Проникая вместе с жильцами сквозь кодовый запор, они несут дядьке Мотылю все, что скакало, трещало и свистело лишнего в окрестных травах. Толку, судя по недовольному виду Мотыля, было от этого мало, – но иногда он некоторым совал мелочь: на перспективу.

Сейчас он допрашивал низенькго тшедушного человечка, стоявшего на две ступеньки выше (это – чтобы видеть глаза рекрута). Разговаривал он так, будто лежал в шезлонге на пляже.

– Значит – так, до самого озера и дошел?.

. А «фасетки» свои взял с собой? Нет, не взял. Не можешь отличить махаона от простой совки… Куда смотрит семья и школа? Забирай свою гусеницу…Стой! Ну-ка приведи сюда этого… – И большой, как у памятника, рукой указал на забившуюся в тень большую белую фуражку.

– Дядька Мотыль, не надо. – Вмешался я. – Я сам к пандусу еду. Я позову.

Он обернулся ко мне – и сурово изрек:

– Сидеть! Ты мне тоже нужен…

Посланец его, меж тем, с трудом вытолкнул на свет маленького черного водителя.

Отослав помощника, дядька Мотыль ухватил за воротник новую жертву. Сразу – невесть откуда, появился у него под рукой и крохотный рабочий альбомчик: для наглядной агитации.

– Понимаешь? Ферштейн?.. Инглыш?.. Парле ву франсе… – Допытывался он, загоняя и без того перепуганную мордочку подальше в фуражку. – Что, вообще ничего? – Поражался дядька Мотыль. – Это в наш то век… Вот сюда гляди: это – Павлиноглазка Атлас. В Африке она, родной. Ты же сам оттуда, верно? Я понимаю: Африка – большая…Но чем черт не шутит?.

.Тебе на родину скоро, да? (В конце каждой фразы водила кивал – и дядьку Мотыля это вдохновляло.)

– Ты мне, рулевой, бабочку, я тебе – «мани». Ферштейн?

– Да, сэр. – Неожиданно громко сказал водила.

Дядька Мотыль победно оглядел детвору. Есть контакт!

– Так ты понял?

– Да, сэр.

– Вот, гляди… – своей монументальной рукой коллекционер указал на соседний дом.

– Ты – здесь, я – там. Видишь дверь? Ножками-ножками – туда.