Прощай, Сколопендра!

Он – мутант, говорю тебе! Ой, он сейчас прыгнет…

И он – прыгнул! Он прыгнул мне на плечо.

– Царь Даниил! – Взмолилась Машка. – Я же теперь не засну: хоть убей!

…Когда это ее самочувствие меня волновало, скажите?

– …У него, может, семья за окном: детки плачут, мамку ждут… – Продолжала Машка свою ахинею. – Им же плохо без мамки.

– Да? – Удивился я.

– Ну хочешь, я сама его выброшу… Через дверь, конечно.

– Зачем? – Я уже цапнул живой трофей.

– Нет, царевна Марья, сделаем по-другому. Он же – необычный, правда? Крупнее и …общительнее.

Вдруг – это очень редкий вид? Наш дядька Мотыль не поскупится.

– «Блуждаете во мраке, юноша!». Правильно папа говорит.

Но для меня Родитель№ 2 – не указ. Тут больше бобо Худай подойдет:» Не слушай женщин, джигит, и тогда останешься мужчиной.»

И я подкатил к нашему трехстворчатому монстру, открыл древнюю, как мир, дверцу – и зашвырнул туда добычу. «Ступай к Филимону!».

А утром я проснулся в дурдоме. Правда, я там никогда не был, но у меня же есть старшая мудрая сестра, которая знает все в этом мире (правда – не точно…).

На цыпочках она прокралась в мою комнату. Тихо – не скрипнув! потянула на себя тяжелую дверцу – так, немного, где-то на четверть ладони, – и строго приказала; «Эй, ты где? Давай быстрее – на свободу! В поля, луга, пампасы…».

И отбежала к окну, распахнула в во всегдашнюю ширь – и, приманивая рукой, еще раз позвала:» Цып-цып, насекомое… Или ты хочешь к злому дядьке – в «зоокружок»?».

Но терпение – оно не вечное (особенно в августе, на исходе жары, когда тебе – дуре! семнадцать и ты хозяйничаешь в комнате младшего брата).

И старая рассохшаяся дверь моего склепа-гардероба распахнулась полностью: зло и безжалостно.

ЛЮ-Ю-ДИ, такого визга я отродясь не слышал!..

Куда уж тут притворяться, что давно не спишь…

А эта безмозглая курица еще взяла – и отшвырнула от дивана, где я сплю, мое домашнее кресло. Все – я в ловушке!

– Это ты, ты, гад? Когда успел только?

– На место поставь! – Зарычал я.

 – Давай сюда «клячу»…Рехнулась?

– Там, там… – Машка судорожно кивала (и рукой и головой – одновременно) в распахнутое нутро старого шкафа.

– Что – «там»? Дай мне встать (что означало: тащи коляску).

Лавируя подальше от моего гардероба, сестра толчком направила «клячу» к дивану. Балансируя на руках, я привычно перекатился на кожаное сиденье – и развернул колеса.

– Стой! – Запоздало обеспокоилась сестрица. – Может, сначала – полицию?..