Прощай, Сколопендра!

Но тут я его срезал:

– То же мне – сверчок! Если бы у тебя была старшая сестра…

На что мне заметили, что «ни старших, ни младших сестер» в их лужайном царстве нет; все потомство – одного возраста, с раздельным воспитанием. И вообще: где личинки?

– Достался мне голодный бомж, – психанул я, уже подбираясь к заветным грядкам.

Но мне тут же как по мозгам ударили:

«Имей уважение к старшему брату… Мой род древнее твоего на четыреста миллионов лет!»

– Ага, – поддержал я его:» И все личинками питаетесь?.

Но он уже прытко ковылял в сторону выбранного горшочка…А потом я почти услышал, с каким наслаждением он вгрызается во что-то нежное и съедобное.

Потом он икнул, а потом рассудительно заметил: «Перекусить – сойдет. Ну – есть же у вас кормовые поля…Я же не инфант после первой линьки. Я – сто тридцать восьмой потомок великого ордена…

– Да знаю, знаю, – оборвал я его. – Аристократ, а трескаешь, как саранча!

…Лучше бы я этого не говорил… Он даже листом подавился.

«Не смей меня сравнивать с Короткоусыми Пожирателями…Это – не благородно.!»

– Да не вопи: у меня уже – звон в ушах!..И какая разница: кузнечик там, саранча?..

«Простая… Как у человека – с обезьяной.»

– Ну прости, Гонша. (Тут я почему-то припомнил дядьку Мотыля: когда он сокрушался об упадке знаний.)

Но усики его обиженно трепетали…Потом один из них выпрямился столбиком: это был знак прощения. Жор продолжался.

Опять звонок! Нет, что хотите, но домашний телефон – это для террористов! В нем нет «черного списка».

И я просто вернулся в свою комнату. Машки уже не было. Было открытое всем ветрам окно, второе от залива (если мыслить эпохально.) Только и достался мне, как приз, чудовищный треск Петькиного драндулета. Сбежала, негодяйка… С тем, кого весь день хаяла, обвиняя в излишней подозрительности. А все-равно: «маленький злобный циник» – это я, собственной персоной. ЛЮ-Ю-ДИ, если я не прав – кто первый бросит в меня комментом?

Возвращение блудной сестры

На крышке ноута сидел мой кузнечик.

Уже зажглись огни – в доме, стоявшем на особицу. Там, на шестом этаже, жил дядька Мотыль со своей коллекцией. Тень хозяина уже бродила из комнаты в комнату (отсюда казалось, что он там проходит через стены).

Машка мне рассказывала, как она однажды водила туда Эмилию Карловну.