Золотая бабочка

Прошлось повиноваться.

Нью-Йорк Лючия не любила. Он казался ей холодным, бездушным городом, который ни в какое сравнение не шел с ее любимой родной Флоренцией. Но именно в Нью-Йорке располагалось рекламное агентство, которое отец выбрал для продвижения своих изделий в Америке. Хьюстон Эдвертайзинг. Стандартное, ничего не говорящее название.

Лючия нежилась в горячей ароматной ванне и продолжала негодовать на самоуправство отца. Как будто она виновата в том, что у него нет сына, продолжателя дел семьи Грациано! Тяжело быть единственной дочерью столь властного человека.

За двадцать пять лет она ужасно устала от ответственности. Лючия еще в колыбели лежала, а Эдуардо уже требовал, чтобы она вела себя подобающим образом.

Кошмар. Лючия потянулась за очередной пеной и случайно задела многочисленные шампуни, масла и эмульсии, стоявшие на краю. Все бултыхнулось в воду, несказанно разозлив ее. Нет, очевидно, все сегодня пойдет наперекосяк.

Фабрицио заехал за ней ровно в половину девятого.

Лючия, естественно, была еще не готова. Она слонялась по номеру в соблазнительном полупрозрачном халатике, оттягивая неприятный момент, когда ей придется надеть отвратительный деловой костюм. Увы, она собирается на совещание, а не на увеселительное мероприятие.

Черные глаза Фабрицио неодобрительно сверкнули, когда он увидел Лючию.

– Я уже почти собралась, – вызывающе сказала она. Этот выскочка слишком много о себе мнит. Пусть не забывает, кто тут босс.

Фабрицио Дамиано был правой рукой ее отца, но самостоятельно вести переговоры Эдуардо Грациано все равно ему не позволил. Все, что исходит от компании, должно возглавляться членом семьи, – таков был девиз Эдуардо. Поэтому Фабрицио сейчас оглядывал Лючию ненавидящими глазами. Он был убежден, что вполне бы обошелся и без этой самоуверенной девчонки с накрашенным кукольным личиком. Но распоряжения Эдуардо Грациано выполнялись беспрекословно.

Наконец Лючия была готова.

Она с неприязнью оглядела себя в большое зеркало. Гладкие черные волосы были уложены в аккуратный пучок, на лице – неброский макияж, темно-серый костюм гармонировал с голубыми глазами девушки.

– Вы великолепны, мисс Грациано, – сказал Фабрицио, теряя терпение. Он по опыту знал, что это любование может длиться часами.

– Кто может быть великолепен в таком наряде? – философски вздохнула Лючия и с сожалением оторвалась от зеркала. – Идем.