Брак по просчету

– Колись!

– Что? – непонимающе и испуганно взглянула девушка на Антона.

– Колись, какое горе приключилось с тобой. А я тебе за это поведаю свою историю…

Ну а что? Они сейчас как случайные попутчики – почему бы не облегчить душу. Перспектива так пришлась Антону по душе, что даже водку он пока себе заказывать не стал. Еще он определил, что под скромной оболочкой скрывается симпатяга. Вон какие глазища – большие и отливают синевой. Носик точеный, губки пухленькие… К тому же, блондинка. Нет, таким точно нечего делать на ночных улицах – видно же, что она не из этих.

– Это… слишком личное, чтобы рассказывать посторонним, – отвернулась девушка, но проговорила все это не очень уверенно.

– Да брось ты! Вижу же, как тяжело тебе носить ее в себе, – махнул Антон рукой бармену. – Повтори, – все же, велел. Он же сюда пришел по делу – напиться вдрызг, а от намеченного не привык отступать.

Девушка взяла стакан и даже поднесла его к губам. Антон превратился в интерес – выпьет или нет? Не выпила, а снова вернула его на барную стойку.

– Тебя кто-то обидел? – задал он наводящий вопрос.

Только, пусть это не будет сопливая история, как ее бросил парень, в которого она влюблена по уши, и теперь она не знает, как жить дальше. Подобные мелодрамы Антон терпеть не мог, как и в любовь такую не верил.

– Вот что вы ко мне пристали?! – нахмурилась девушка.

Ой, да она прелесть какая хорошенькая, когда сердится. Интерес только возрос.

– Я тебе пытаюсь облегчить жизнь, крошка.

– Я вам не крошка, и почему вы мне тыкаете?

– Потому что ты маленькая, – рассмеялся Антон и понял, что получилось у него это довольно пьяно. Ага! Процесс пошел точно! – Для меня маленькая. Надеюсь, не школьница?

– Я студентка, – гордо отозвалась она, но тут же сдулась, – теперь бывшая, – добавила несчастным голосом.

– Дай угадаю – тебя выперли из института за неуспеваемость, и теперь ты не знаешь, как во всем признаться родителям?

– Не угадали, – всхлипнула малышка.

– Стоп! – неожиданно громко гаркнул Антон, аж бармен услышал. – Не смей лить слезы, поняла? – смотрел он в испуганные девичьи глаза, подмечая, как слезы в тех испаряются. – Терпеть не могу, когда девчонки плачут. Да и если начнешь реветь, то точно не сможешь мне ничего рассказать. А теперь, выкладывай, – подпер он голову рукой, превращаясь в слух.