Когда нельзя любить

Где же Никола? Картину вчерашнего дня я сразу же восстановила в памяти и точно знала, что нахожусь не дома, что уснула в лощине, прижимаясь к волку, которого сейчас рядом не чувствовала. И что это или кто копошится вокруг меня? Скорее кто, раз они умеют разговаривать, правда делают это довольно противно – их писк раздражает мой слух. А еще страх принялся накатывать новыми волнами, потому что даже с закрытыми глазами я понимала, что стоит глубокая ночь, и я, по всей видимости, осталась совершенно одна, да еще и во власти каких-то существ, природа которых не казалась мне доброй.

Крик рвался из груди, но и он выливался в едва выдавливаемые мычания.

– Кажись, очнулась, – пропищало совсем рядом с моим ухом, обдавая его леденящим холодом. – Пора!

И вот тут началось самое противное. Настолько противное, что даже страх отошел на второй план. На мои грудь, живот, плечи, ноги, руки и даже голову одновременно плюхнулось что-то мокрое и холодное, словно комья сырой после ливня земли.

Эти комья принялись копошиться на мне, противно похлюпывая, пока я с ужасом не осознала, что каким-то образом у них получается просачиваться сквозь кожу, проникая все глубже. А внутри меня их уже встречал вновь возрождающийся страх, постепенно перерастающий в неконтролируемый ужас. Он будто раскрывал им объятья, приглашая занять меня всю без остатка. Я старалась вдохнуть свежего воздуха, но с каждым вздохом его в легких оставалось все меньше. Или же его вытесняла все та же мерзость, что лезла в меня.

Когда я уже готовилась расстаться с жизнью и практически ничего не соображала от все возрастающей паники, слуха моего коснулся леденящий душу вой, к которому сразу же присоединилось угрожающее рычание. И приближались эти звуки с молниеносной скоростью. Почти сразу же меня окутало приятное тепло. И хоть я по-прежнему ничего не видела, но точно знала, что сверху на меня льется яркий свет. И даже вой вперемешку с рычанием не пугали. Я точно знала, что в них мое спасение, а не смерть.

«Комки грязи» принялись выскакивать из меня гораздо проворнее, чем проникали до этого. Все это сопровождалось сводящим с ума писком, но и он вскоре затих, а вместе с ним испарился и мой страх. И только тогда я смогла открыть глаза и пошевелиться, превозмогая боль во всем теле.

Николу в образа волка я уже видела, и даже ночь не помешала мне догадаться, что именно он находится рядом, задрав пасть к небу и продолжая выть.