Когда нельзя любить

Расхаживать в таком виде при людях им запрещал тот же Устав. А сейчас я смотрела в расплавленное золото с малюсеньким черным зрачком и гадала, сразу ли он меня сожрет или будет растягивать удовольствие. А потом я отчетливо различила вполне себе человеческий голос в голове:

– Хватай одежду и бежим! Защиты надолго не хватит.

Приказ сопровождался угрожающим рычанием, и мешкать я не стала. К тому моменту я вообще слабо представляла, что делаю. Опомнилась только, когда уже неслась во весь опор за мелькающим среди деревьев волком, слыша за спиной возрождающийся вой.

И становился он все ближе…

Я понимала, что нас настигают. В мозгу безостановочно гудело: «Быстрее! Ты должна двигаться быстрее!..» Прекрасно осознавала, что Никола не станет из-за меня останавливаться, что в такой ситуации он выберет вещь поважнее – собственную шкуру, ведь он даже ни разу не оглянулся. Но и бежать быстрее я уже больше не могла. Из груди вырывалось свистящее дыхание. Пот застилал глаза на израненном ветвями лице, сердце колотилось где-то в горле, поднимаясь все выше… А волки уже практически наступали мне на пятки.

Теперь я слышала не только их вой за спиной и свирепое дыхание. Как и улавливала запах псины.

Сколько еще продолжалась гонка, которая по сути своей была гонением меня несчастной, чтобы загнать в угол и полакомиться с устатку, не знала. Одно успокаивало, что я одна, а их вон сколько. Не нажрутся от пуза! Ходить вам и дальше голодными, недомерки по волчьим канонам. Эти оборванцы даже выглядели мельче Николы.

А потом… когда отведают моей плоти, их ждет новое разочарование – пустая телега, в которой только и остался валяться, что важный для Дмитрия Солодея пакет с документами. Последним, перед тем, как потеряла из виду Николу и принялась готовиться к смерти, мелькнула мысль, что я подвела хозяина и обрекла родителей на скорбную старость.

А потом я не ощутила под ногами земли. Просто провалилась и стремительно полетела вниз, скользя спиной по чему-то вязкому и мокрому.

Как-то очень быстро скольжение начало казаться мне бесконечным.

Поначалу я еще кричала, вернее, визжала от страха. А потом и страх сошел на нет, а мне уже думалось, что совсем скоро достигну центра земли. Уж не плюхнусь ли я прямиком в расплавленную лаву? Так чтоб уж наверняка, чтоб даже памяти не осталось от непутевой Роны, которая пыталась жить как все. В общем, много чего я передумала во время падения, но такую вещь, что ждет меня довольно суровое приземление, не предусмотрела.