Мой экстрасенс

А вот портьеры на окне были, напротив, светло-бежевыми, но плотными, не пропускающими света, за счет чего тут тоже царил полумрак. Ну и кто бы сомневался, что веранда его окажется поистине гигантской, разве что, чуть меньше комнаты. А вот вид с нее открывался такой же великолепный, как и с ее веранды. Горы-то одни и те же. И снова Кира восторженно замерла на несколько минут, разглядывая их сквозь панорамное окно.

Она так увлеклась разглядыванием гор, что даже не засекла момент, как ситуация изменилась.

– У англичан есть пословица… – раздался за спиной ленивый голос, растягивающий слова на манер песни. Кира дернулась и резко развернулась. Лучше бы она этого не делала. Перед ней стоял совершенно голый Денис, и на коже его блестели капли воды. Все это время он был в душе! – В русском переводе она звучит: Любопытство сгубило кошку, – и он медленно двинулся к ней.

А ей что прикажете делать? Выдавливать спиной стекло и кидаться в пропасть, чтобы только не сгорать от стыда за собственную выходку.

И как ей не смотреть туда, что так и притягивает взгляд?

– Что мне с тобой сделать, Кира? – приблизился он к ней вплотную. – Ты нарушила мою территорию, вторглась в святая святых.

– Ты не говорил, что этого нельзя делать, – пискнула Кира и попятилась, но только уперлась в стекло.

– А об этом нужно говорить? – склонился он к ее лицу, обдавая то теплым дыханием, обволакивая ее облаком чего-то чисто мужского, с примесью хвои и цитруса.

– Я уже ухожу, – сделала попытку вскользнуть Кира, но он ей не позволил.

– Чуть позже, – опустил он руки ей на плечи, пригвождая к месту. Какой же он высокий! – мелькнула шальная мысль, которую тут же затмила другая – паническая: «Он меня сейчас поцелует!» – Должен же я наказать тебя, – голос его снизился практически до шепота.

– Нет! – помотала головой Кира. – Ты должен «понять и простить», – вспомнила она фразу из какого-то комедийного сериала.

– Это не про меня, – проговорил он ей в губы, практически касаясь тех своими.

А потом неожиданно лизнул их. – М-м-м… вкусно! – довольно проговорил. – А язычок у тебя такой же вкусный? – прижался он к ее губам, раздвигая те языком.

Как получилось, что ответила ему на поцелуй, Кира и сама не поняла. Только эмоции, что нахлынули разом, смели все разумные мысли. И это было… крышесносно! Никто еще не целовал ее так. А если и целовали, то она не испытывала и десятой доли того, что испытала под натиском его губ.