Sуб/станция

Вдруг все тело взорвала ослепительная, оглушающая, за гранью реального боль. Вытерпеть такое вряд ли кто решился. Сколько это длилось? Один миг, длиною в вечность, или вечность, уложившаяся в миг? И так же внезапно все кончилось. Не было ни страха, ни боли. Адуи обнаружил себя, стоящим на одном колене и упирающимся левой рукой в землю, а правой терзающим ворот и без того изодранной рубахи. Попытался подняться и встать, и это ему вполне удалось, только каждое движение отдавалось краткой болью в суставах. Оглянулся и вздрогнул, за спиной в семи шагах стояла, чуть сутулясь Nеин.

Она виделась темным силуэтом, солнце за ее спиной, уже катилось к западным землям. Что – то в ней сейчас, вызвало в Адуи неприятное подозрение, что случившийся с ним только, что приступ страха, поработивший его, – это дело ее рук. Тряхнул головой прогоняя эти мысли, поморщился, от боли в шее. И он отчетливо расслышал произнесенные скорей самой себе непонятные слова, – Ad hoc.

___________________

____________________________

__________________

Симфонией красок рассветного спектакля, разгорался день, сизый дымок костерка тянулся ввысь к легко плывущим облакам.

Маленький зверек, укутанный в игольчатую шубку, длиной в ладонь взрослого человека, с коротким хвостиком и широко расставленными коротенькими ногами. Пробирался сквозь мягкую, усыпанную слезами росы, траву, поближе к двум, сидящим у огня существам, что совсем не боялись жарких язычков пламени. Остановившись, спрятался под низкорослым  кустом голубики.

Замер, задрав мордочку, словно вслушиваясь в разговор этих двух существ, купающих в жаре костра озябшие руки.

– … Ты говоришь: «Правда у каждого своя, а истина одна», значит, я понимаю так, ты считаешь меня не правым, ты не веришь мне?– спросил парень, один из этих двоих, чуть осипшим голосом, на вид ему было лет восемнадцать, может ему, действительно было восемнадцать, одет он был в потрепанную, уже давно не белую рубашку, в когда – то шикарные, форменного покроя брюки теперь выглядящих весьма плачевно, одна штанина порвана у колена, правый карман разодран, все потертые и заляпанные грязью.

Единственно, что у этого нищего на вид паренька из вещей выглядело неплохо, это его офицерские, высокие, из черной атласной кожи сапоги.

– Нет, я не сказала, что не верю тебе, я говорила, о том, что ошибается тот, кто думает, что знает истину, он знает, лишь свою правду, – ответила ему его собеседница.