Sуб/станция

Человек может промучиться от трех до семи суток. При этом постоянно болит голова. На вторые сутки у большинства начинается потеря зрения и возникает полная глухота. Постепенно все органы в организме начинают, плохо функционировать, при этом остающиеся не поврежденными, но как бы начинающие забывать о своем предназначении. Итог всему становится полный отказ всех органов одновременно, что приводит к мгновенно  смерти заразившегося.

Я постоянно молюсь Богу, чтобы ни чего подобного не случилось ни с кем из нас.

15 июня

Не могу писать.

Но он нас успокаивает, говорит, что мог отравиться на работе консервами.

16 июня

Мама и я ходили в госпиталь, умоляли госпитализировать отца или хотя бы дать лекарства, но все безрезультатно. Отцу стало хуже. Серое отчаянье затопило душу мою.

Впервые дни еще, когда только начинался рост случаев заражений, выявленных заболевших в срочном порядке увозили в клинику или госпиталь, обеспечивая их лечение и соблюдая меры безопасности –  строгий карантин.

Но близкие тех, кого забирали, были возмущены тем, что их близких забирали и они их больше не видели. Тела умерших, сжигали в крематории.

Из головы не выходит, врезавшись в память шокирующее до угнетения воспоминание, увиденное мной, на обратной дороге домой. Мы шли мимо мрачного места нашего города – городского крематория, сокрытого за высоким забором, выложенным из красного кирпича со стальными воротами, окрашенными матово – черным. Убитая, сгорбленная горем женщина у ворот, надрывно причитала охрипшим голосом.

Она все кричала, плакала и требовала возвратить, отдать ей сыновей, и все билась головой о стальные ворота. Я с ужасом смотрела, как она все билась и билась разбитой в кровь головой, на багровое пятно на черных воротах.

Крематорий уже давно не справляется с тем количеством умирающих и тела начали отвозить в отведенные могильники.

17 июня

Отцу стало еще хуже, он лежит в родительской комнате. Мать ни меня, ни брата туда не пускает и толком ни чего не рассказывает, что с отцом.

Далее записи нескольких дней плотно исчерканы  так, что только видны даты, а остальное прочесть нельзя. Скорей всего так с записями обошлась сама хозяйка дневника, а тот, кто его копировал, лишь старательно воспроизвел, как было в оригинале.

18 июня   ////////// 19 июня /////////// 20 июня ///////////

21 июня

Отец умер. Тела уже не забирают.