Научить любить

Температура у меня уже опять поднялась. Пузырей становилось все больше. Тело зудело.

Врач пришел после обеда. К этому времени я уже вся покрылась сыпью. Она была даже на голове, под волосами. Посмотрев горло, измерив температуру и осмотрев меня, врач сразу поставил диагноз – ветряная оспа. Оказывается, я не болела ею в детстве, и иммунитета против нее у меня не было. А заразиться этой болезнью легко. Достаточно контакта с человеком, у которого дома кто-то болеет ветрянкой. А моя работа сплошь состояла из контактов с людьми.

– В детстве это заболевание переносится сравнительно легко. Сыпи, как правило, много не бывает, и температура держится дня три. Иногда, заболевание протекает без температуры. Но чем старше человек, тем тяжелее течение болезни. Придется тебе потерпеть, дорогуша, – сочувственно произнес доктор. – Может быть, тебя госпитализировать, чтобы ты была под наблюдением?

От госпитализации категорически отказалась. Один раз в детстве я лежала в больнице – удаляли аппендицит, и воспоминания об этом у меня остались отвратительные.

Холод, тараканы, запах медикаментов и не очень ласковые медсестры.

Врач выписал рецепт, назначил обильное питье, каждые четыре часа сбивать температуру, прижигать сыпь зеленкой и сказал, что придет в конце следующей недели. У меня теперь домашний карантин. Никуда нельзя выходить и ко мне тоже никому нельзя.

Как же все зверски чесалось! Хотелось расцарапать тело до крови. Но мама сказала, что если я буду расчесывать, на теле на всю жизнь останутся рубцы.

Зеленкой меня можно было просто облить, а не мазать каждый прыщик, как делала это мама. Их становилось все больше, и нужно было не забывать мазать новые. Врач сказал, что через три дня они начнут присыхать и главное не сдирать болячки, а то останутся шрамы.

С постели мне вставать не разрешалось, да и не хотелось. Читать я не могла потому, что жутко болела голова. Старалась, как можно больше спать, но и это не очень хорошо получалось.

Через три дня высокая температура уже не поднималась.

Максимум тридцать семь и пять. Хоть какое-то облегчение. Только тело продолжало нещадно чесаться. На ночь я пила успокоительное, а вот днем было тяжелее всего.

Как-то раз мама ушла по магазинам, а потом на рынок, а потом еще собиралась зайти к подруге. Я осталась одна. Устроившись полулежа в кровати, читала книгу. В какой-то момент оторвалась от книги и увидела его. Я даже не почувствовала его приближения.

Он стоял возле кровати такой красивый и высокий.