Ну почему ты такой?..

Может, похвалить хочет за проведение олимпиады? Или даже премию выписать… В последнем сомневалась – премии в нашей школе давали только за очень особые заслуги. И организация городской олимпиады по физике таковой не считалась, по всей видимости.

– Вызывали, Марина Викторовна? – заглянула я в кабинет директора, минуя пустующую приемную.

– Проходи и садись!

Посмотрели на меня поверх очков так, что захотелось мигом удрать. А тон директрисы не сулил ничего хорошего. И сразу же на душе заскреблись кошки.

Не говоря ни слова, я скользнула к длинному столу и устроилась на краешке самого дальнего от Марины Викторовны стула.

– Почему об инциденте с Покровским я узнаю последняя? И когда уже ничего нельзя исправить? – гаркнула вдруг Марина Викторовна, что я аж подскочила на стуле. Разве что, кулаком по столу не шарахнула.

– Какой инцидент? – прочистила я горло, заодно прогоняя оторопь. – Не было никакого инцидента. Мой предмет он не знает даже на тройку с натяжкой. И его двойка вполне заслуженная.

Пятиклассник Илья Покровский был моей личной головной болью. Учился мальчишка отвратительно и не только по моему предмету. Вел себя всегда нагло вызывающе. Хамил, переговаривался… Учителя вынуждены были терпеть все его выходки, как и «рисовать» ему положительные оценки. Я же больше не собиралась этого делать. Ему и в обычной школе ловить нечего, а уж в элитной и подавно.

– Милочка, а вы помните, чей он сын? – с прищуром взирала на меня директриса.

– Помню…

Забудешь такое, как же.

Отец этого Покровского был главным спонсором школы. И Марина Викторовна от переизбытка благодарности готова была целовать его следы. Мне же подобное подобострастие всегда претило.

– И даже после этого вы поставили ему двойку?! – возмущенно засопела она.

– Поставила, Марина Викторовна. И снова поставлю, если он не начнет учиться нормально. В конце концов, у его папаши столько денег. Уже давно бы нанял сыну репетитора. Причем, по всем предметам…

– Об этом не вам судить, милочка! – все-таки, она это сделала – шарахнула по столешнице.

 – Впрочем, вы уже и не сможете этого делать, – заметно успокоилась, поправляя лацканы пиджака.

– В каком смысле? – напряглась я, подспудно догадываясь, о чем речь пойдет дальше.

– С завтрашнего дня вы уволены, Ангелина Юрьевна, – перешла директриса на такой официальный тон, что у меня он аж оскомину вызвал.

– Вы меня уволите за то, что поставила двойку Покровскому? – поднялась я со стула и оперлась на стол.