Оборотень моей мечты

– Не смотри на них, – снова привлекла мое внимание Стелла. – Покажешь слабость сожрут с потрохами. Они тут звезды, а мы так…

Конечно же, я струхнула еще сильнее. Но и злость в душе всколыхнулась, уравновешивая трусость. Только вот проанализировать глубже свое внутреннее состояние я не успела. Распахнулась дверь, и в гримерку в буквальном смысле ввалилась еще одна девушка. Эта вообще была топлес. Она вся тряслась и чуть не плакала.

– Дело дрянь, – сжала губы Стелла. – Раз заставляют раздеваться, значит, сегодня день самцов.

И тут мне не дали даже слова вставить.

– Твой выход, – подошла ко мне мадам Виолетта. – Держись, девочка. Дальше будет легче, – шепнула она мне на ухо и пожала руку.

Через узкий темный коридор она меня практически тащила. Потом куда-то вытолкнула, и в первый момент я совершенно ослепла от ярких софитов. Что находилось за сценой я почти не видела. Смутно улавливала какие-то разговоры и движения. В ушах пульсировала кровь. Я не только ослепла, но еще и оглохла.

Заиграла музыка, в меру ритмичная и очень красивая.

И я затанцевала! Я танцую?! Быть этого не может! Я двигалась в такт музыке, изгибалась словно змея, проводила руками по телу, закидывала назад голову… Обнимала шест, широко расставляя ноги, перекатывалась по полу. Я ли это?!

Музыка звучала все неистовее, мои движения становились все раскованнее. Все внутри меня восставало против подобной распущенности. Но никакие мысленные приказы не действовали. Мое тело жило собственной жизнью.

Ни аплодисментов, ни каких-то других звуков я не услышала, когда смолкла музыка.

С завершением танца ко мне вернулась реальность. Я стояла ни жива, ни мертва, боясь пошевелиться. Понимала, что нужно покинуть сцену, улавливала движение за кулисами, но ничего не могла поделать. Взгляд мой был устремлен в темнеющий зал, в одну точку. Я даже не сомневалась, что смотрю сейчас в чьи-то глаза. А потом у меня в голове прозвучал голос. Всего одно слово было произнесено – «Разденься», но этого хватило, чтобы ноги мои подкосились, и накрыла спасительная пустота.

– Давай, девочка, очнись… Открой глаза!

Шлепки по щекам чередовали один другой. Лицо уже горело, словно его окунули в кипяток, но сознание все продолжало уплывать. Стоило мне вынырнуть, как снова проваливалась в небытие.

– Вот. Уже лучше, – снова услышала я голос, когда дернулась от чего-то резко пахнущего и крайне противного. – Посмотри на меня.

На этот раз я смогла сфокусировать взгляд и разглядеть мадам Виолетту.