Лейла

Эти прикосновенья – я знаю, это прозвучит банально, но что поделать! – бросали меня в озноб, как при резком скачке давления или внезапной вспышке инфекции. Мой разум едва контролировал тело, а тело сгорало от желания. Я льнула к этому пожилому сэмэ, неприлично, как пьяная неко к тачи. Я, всегда такая собранная и серьезная, в эти минуты себя просто не узнавала. А в голове проносились волнующие образы, столь же неприличные, сколь возбуждающие.

Этот сэмэ шептал мне что-то совсем примитивное и вульгарное, от чего, как ни странно, возбуждение не спадало, а лишь нарастало.

Я принялась отвечать своему партнеру, страстностью компенсируя неуверенность. Это было огромной ошибкой, но тогда я этого не понимала. Я вообще ни о чем не задумывалась, а ведь еще недавно с презрением смотрела на закинувшихся легализой. Теперь я сама не контролировала себя, словно приняв хорошую дозу. В эти минуты вообще ничего в мире не существовало, кроме этого танца и партнера, в какой-то момент переставшего быть неприятным сэмэ, превратившегося в анонимный источник дурманящего, запретного удовольствия.

Музыка стихла; мой партнер пытался удержать меня, что-то спрашивал, но я отстранилась и почти сбежала с танцпола. Я испугалась своей страстности, испугалась того, что потеряла контроль. Я чувствовала стыд, сменяющий возбуждение, как удовольствие сменяется подчас болью. Остатки здравого смысла подсказывали, что мне нужно постоять отдохнуть где-нибудь в одиночестве, а затем вообще бежать подальше. Иначе все могло закончится плачевно.

«Какая же ты, Стася, все-таки извращенка», – думала я, но даже это, даже понимание ужасной неприличности происходящего меня не останавливало. Схватив бокал с «Хот Айзом», я едва ли не залпом выпила это крепкое, но освежающее пойло, а затем отправилась в сторону уборных кабин. Но когда я, войдя в одну из них, попыталась закрыть дверь, мне это сделать не дали.

На пороге стоял и плотоядно ухмылялся мой давешний кавалер по танцам.

– Куда же ты, мальчик – колокольчик? – с неприятной хрипотой в голосе сказал он.

Его дыхание пахло медикаментами, и я знала, что это запах «торчка», привыкшего к многочисленным дозам легализы. – Не надо так спешить, ведь вечер еще не закончен.

У меня в душе похолодело. Я не настолько глупа, чтобы не понять, чего хочет этот сэмэ. Но если бы речь шла только о его желаниях! При привычном потреблении легализы у человека постепенно стирается система запретов и социальных табу.