Ты умница, детка!

Да кто ему сказал, что ее можно трогать руками?! Влада обмакнула ватный тампон в крем и с ожесточением принялась удалять с лица макияж, которого наложила слишком щедро – концертный вариант, чтобы из зала ее было лучше видно.

Дверь распахнулась, и в гримерку вошла Вера-арфистка. Точнее сказать, она ворвалась в тесное пространство, принося с собой сразу и шум, и запах сладкого парфюма, и вселенскую усталость, которую вечно таскала на плечах по ее же словам.

– Фух, как же я вымоталась сегодня… – буквально упала Вера в кресло у окна.

 – Не концерт, а наказание какое-то. И ты видела, сколько шишек в зале собралось?

– Не приглядывалась как-то, – отозвалась Влада, не переставая тщательно очищать лицо. После этого прошлась по коже тоником, нанесла тонкий слой защитного крема и только закончив все процедуры для поддержания кожи, повернулась к подруге. – Ну и что там за шишки? – с улыбкой поинтересовалась.

– Да вся городская элита стеклась, поди, – подалась вперед Вера, и глаза ее загорелись. – Я из-за кулис парочку таких красавчиков приглядела.

Импозантные, важные и сразу видно, что богатые, – вздохнула она и снова откинулась на спинку кресла. Уголки ее губ поползли вниз, а во взгляде засквозила тоска. – Не про нашу честь. Что толку слыть гениальной, если ты беднее церковной крысы?

– Талант не продашь выгодно, – рассмеялась Влада.

В этом вопросе она была согласна с подругой – работа их оплачивалась из рук вон плохо, хоть и титулы всякие присваивались с легкостью. Большая удача заполучить выгодный заграничный контракт, но для этого нужны были подвязки.

А без таковых их талант блистал на наших бедных сценах вот таких вот филармоний. И на гастроли ездили часто, а денег все равно почему-то не хватало.

– Ага, художник должен быть голодным, – еще горестнее вздохнула Вера. – И какой идиот это только придумал!

– Да ладно тебе, Верка! – крутанулась Влада на своем стуле. Она и сама не понимала, почему, но настроение вдруг взлетело до небес. Может быть, потому что завтра суббота, и никуда не нужно идти с утра пораньше.

А может, заслуга в том, что отыграла этот концерт, перед которым ужасно волновалась. Да и не важно! – Ну какие наши годы? Заработаем мы с тобой еще наши миллионы. Вот прославимся на весь мир и заработаем.

– Ага-ага… Это ты у нас подающая надежды пианистка, а мое место в оркестровой яме до самой пенсии. Тебе еще в консерватории прочили великое будущее, а меня только и делали, что пилили да двойки лепили.