Последний жених

Сказано это было достаточно громко, чтобы Меган, входившая как раз в этот момент, все прекрасно расслышала.

– Что именно я должна придумать, Эллис? – спросила она, и знакомый металл зазвенел в ее голосе.

– Ах, да я просто… – Эллис принялась суетливо поправлять столовые приборы, выдавая себя с головой.

Мэри Джейн подхватила блюдо с оладьями и водрузила его в середину стола.

– Мы все насчет наследника, мисс Меган, – серьезно сказала она. – Как подумаем, каких дел он может тут натворить, так аж сердце щемит.

Складки на лбу Меган разгладились.

– Я ничего не могу изменить, – вздохнула она и села к столу. Эллис и Мэри Джейн последовали ее примеру.

Оладьи были восхитительны. Горячие, поджаристые, с тягучей сладкой патокой, они несколько примирили трех женщин с действительностью. Ароматный чай и абрикосовый джем завершили завтрак.

– Но раз завещание покойницы не обнаружено… – заикнулась раскрасневшаяся от горячего чая Мэри Джейн.

– То все имущество отходит к ближайшему родственнику, – продолжила за нее Меган.

 – То есть мистеру Бэрринджеру. И давайте не будем больше об этом говорить.

Меган поблагодарила Мэри Джейн и встала из-за стола. Служанки с неодобрением смотрели на нее. Разве можно быть такой твердокаменной! Люди любили бы ее гораздо больше, если бы она позволяла себя любить. Но нет, она предпочитает замыкаться в себе и мучиться в одиночку. Неудивительно, что в Локерхарт Вэлли ее считают зазнайкой…

Тем временем Меган поднялась к себе.

Только здесь, вдали от чересчур любопытных глаз она может дать волю чувствам. Вернее, одному-единственному чувству, которое владеет ею в последний месяц – безграничной, почти не поддающейся контролю ярости!

Страшно подумать – год безупречной работы псу под хвост. Год страданий рядом с властной старухой, которая словно задалась целью как можно сильнее испортить жизнь окружающим ее людям. Жители деревни считают ее заносчивой и не любят ее. Еще бы! А как иначе она сумела бы сохранить невозмутимость духа, без которой жизнь с миссис Траут стала бы похожа на ад? А так ее нечеловеческое хладнокровие и потрясающая выдержка немного пугали старуху.

В иные моменты она даже побаивалась свою экономку, которой платила скудное жалование. Лишь благодаря этому жизнь в «Вереске» была сносной, а не невыносимой…

Хотя что тут вспоминать. Когда она почти приблизилась к цели, вредная старуха вздумала скоропостижно скончаться от воспаления легких.