Последний жених

Покойная миссис Траут, в замужестве леди Маллион, поддерживала дом в идеальном порядке, хотя и была скуповата. Порой девушки Локерхарт Вэлли воображали, что в просторном доме с высокими зашторенными окнами живет не жадная полубезумная старуха, а молодой красивый граф с печальными глазами. Они ни за что не признались бы в этом, но каждая перед сном выдумывала себе романтическую историю о том, как этот самый граф вдруг воспылал любовью… ах…

Но редкие появления миссис Траут в деревне разрушали все фантазии юных мечтательниц.

Даже в этом судьба жестоко обманула их. Почему бы какому-нибудь благородному джентльмену не обосноваться в «Вереске» вместо этой рослой носатой старухи, которая никому слова доброго не скажет?

После смерти миссис Траут воображение романтичных красавиц заработало с новой силой. Как оказалось, не напрасно. Из далекой загадочной страны, где говорят на смешном непонятном английском, едет внук миссис Траут, наследник старинного «Вереска», неженатый мужчина лет эдак тридцати (по примерным подсчетам)!

Было от чего трепетать.

– Говорят, что в Америке все ужасно богаты, – таинственным шепотом сообщила мисс Джеральдина Хоукс своей лучшей подруге Лили Вандемир.

Девушки сидели вдвоем в комнате Лили, так что никакой необходимости шептать не было. Но Джеральдине, или попросту Джерри, было тяжело вслух обсуждать столь щекотливую тему.

Это была невысокая симпатичная девушка с круглым личиком, медно-рыжими волосами и наивными светло-карими глазами. Вопреки распространенному мнению, которое приписывает рыжеволосым необыкновенную задиристость, Джерри Хоукс была до смешного застенчива и нерешительна.

– Так уж и все, – недоверчиво фыркнула Лили.

– Но он-то точно должен быть богат, – продолжала Джерри.

Лили Вандемир дернула плечиком, словно говоря «много ты понимаешь!». Ее не меньше чем Джерри терзало желание узнать о наследнике «Вереска» как можно больше, но она считала ниже своего достоинства показывать это.

Лили знала, что красива, и знала, что все знают, что она красива.

Предок ее был родом из Голландии, и, возможно, этим и объяснялись яркий белокурый цвет ее волос и небесная голубизна глаз. Однако на этом ее сходство с пышнотелыми румяными голландками заканчивалось. Лили была чрезвычайно изящна, а ее нежная белая кожа напоминала тончайший саксонский фарфор. Лишь изредка, в минуты глубокого смущения, ее лицо полыхало краской, что делало девушку еще прекраснее.

Все подруги без исключения признавали ее первенство.