Мышь №313

Сад был обнесен высоченным забором, что примыкал прямо к дому. Попытки сбежать я сразу же отмела, понимая, что по гладкой бетонной стене не смогу взобраться на забор. И взлететь не получалось – крылья вот они, а в воздух не поднимают, какая-то сила сдерживает их.

Когда бродить по саду без единой скамейки надоело, я вернулась в комнату. И опять, вместо того, чтобы начать уже завтракать, поторкала дверь. К моему огорчения, та оказалась запертой и не поддалась, как я ее не дергала.

На завтрак мне чего только не предлагалось: и свежие булочки с чем хочешь – сыром, маслом, джемом, даже медом; и пышный омлет, еще горячий (магический подогрев использовался, по всей видимости); и овсяная каша, щедро сдобренная маслом.

Из напитков чай или кофе, а может, и то, и другое… В общем, кто-то распорядился не скупиться, не зная моих вкусов. Подозревала, что это и есть тот самый младший демон, в чьей собственности я теперь нахожусь и по чьей вине называюсь мышью №313. Тот самый демон, что похитил меня и еще четверых фей из бара и тайком привез сюда. И со вчерашнего дня я других фей больше не видела. По всей видимости, те тоже стали пронумерованными мышами и поступили к кому-то в собственность.

Время шло, а ко мне никто не заходил. Еще пару раз я выбиралась через окно гулять по саду. Но это мне быстро надоедало. В комнате заняться было нечем, разве что рассматривать узор на гобеленах и приходить в ужас от размера кровати.

Я старалась не думать, как там мама с папой, потому что от этой мысли неизменно начинало болеть сердце.

Конечно, они волнуются, не зная, где я. Наверное, уже вся полиция поставлена на ноги, но надежда, что меня тут найдут, ослабевала с каждым часом. Хорошо хоть, что сейчас лето, и в академии, где я училась, каникулы.

В обед снова пришла та самая фея и принесла опять полный поднос. На этот раз она даже не посмотрела на меня – молча поставила поднос на столик и быстро удалилась. Да и у меня не было желания задавать вопросы. Навалилась какая-то апатия.

Даже ароматное рагу я разве что попробовала – аппетит пропал окончательно.

Никогда не думала, что одиночество и ничегонеделанье может настолько угнетать. С наступлением сумерек я уже готова была лезть на стены. Не могла ни сидеть, ни лежать, ни гулять. А гобелен ненавидела всей душой, изучив рисунок на нем вдоль и поперек.

Когда распахнулась дверь, я даже не посмотрела на нее, продолжая пялиться в идеально ровный белый потолок.