Золушка XY

 – Я размышляю над этим почти два дня. Теперь мне кажется, что авария подстроена, и то, что после нее я попал в вашу больницу, тоже неслучайно.

– Кирилл Алексеевич, с такими вещами, это вам не к врачу надо обращаться. Я вам тут вряд ли чем смогу помочь.

«Это уже детектив какой-то получается, причем, с манией преследования», – подумал Илья.

– Наша больница дежурила по скорой, вот вас и доставили сюда.

– Понимаю… – медленно произнес мужчина. – Вчера я попросил жену принести мне эту вещь, чтобы отдать ее вам.

– Ну вещей мне ваших не надо.

И предложений не надо, – Илья раздраженно повел плечом. – Оставьте эту вещь у себя. Попрошу Любашу сделать вам укол успокоительный.

– Нет, нет, – поспешно прервал его Кирилл Алексеевич, – не надо мне никакого укола. Откройте, пожалуйста, тумбочку и достаньте оттуда коробку, – попросил он.

Что за ерунда! Сил нет даже сидеть и держать глаза открытыми, а еще приходится мириться с придурью пациентов. Борясь с раздражением, Илья достал небольшой фанерный ящик и протянул больному, но тот не взял его.

– Теперь это принадлежит вам. Посмотрите, что там.

Открыв крышку, Илья увидел небольшой сосуд с ручкой, похожий на джезву или турку, по-простому. Он достал его и повертел в руках. Сразу видно, что сосуд старинный, хоть и натертый до блеска.

Илья посмотрел на Кирилла Алексеевича и заметил, что тот наблюдает за ним с лихорадочным любопытством во взгляде.

– Вот, возьмите, – с этими словами Илья протянул пациенту сосуд. – Вещь, на самом деле, очень красивая.

– Она теперь ваша, забирайте ее, – мужчина даже спрятал руки под одеяло для пущей убедительности.

– Не говорите глупостей! – вздохнул Илья. – Мне она все равно ни к чему. Почему вы настаиваете, чтобы я взял ее?

– Дело в том, что та девушка пригрозила мне вечными муками после смерти, если я не отдам вам его, – спокойно ответил Кирилл Алексеевич. – Я вел не совсем праведную жизнь, в глубине души опасаясь божеской кары. Она сказала, что отдав вам сосуд добровольно, я искуплю все грехи.

Забирайте его и спрячьте. Хочу побыть один, мне еще о многом нужно подумать.

Первый раз за всю сознательную жизнь Илья оказался в таком дурацком положении, когда ему силой навязывали то, что могло стоить кучу денег и явно представляло историческую ценность. «Если я возьму ее, меня могут обвинить в воровстве, – размышлял он. – Не возьму, у больного может случиться припадок. Видимо, придется взять и вернуть ее послезавтра, когда заступлю на дневное дежурство».