По ту сторону фортуны. Книга 1. Галопом по Европам

При этом Светик обворожительно смеялась и лопотала на каком-то непонятном языке. Она начинала речь по-польски со знакомых слов, они быстро иссякали, подруга переходила на русский, а затем завершала всем известной фразой «Thank you very much»! Света кокетливо конфузилась, вскидывала брови и расстреливала бедного Лешека в упор серыми глазищами. Худо-бедно, я понимала по-английски и могла поддержать видимость беседы. По окончании трапезы он всучил нам визитку, взял номера телефонов и не угомонился, пока подруга не дала обет, что мы заедем к нему на обратном пути.

С тех пор Лешек любил Светку безнадёжно и беспросветно. Несколько раз предлагал ей руку и сердце, пытался натянуть на дамский пальчик старинный прабабкин перстень с большим изумрудом. Поляк называл её «Моя милощч» (любимая моя), «Светличка», но она была непробиваема, как скала, и кольцо отвергала. Иногда мы гостили в его особняке в Гдыне на берегу моря. Я обожала рассматривать витрины с фарфором, бронзовые статуэтки, картины, мебель.

Могла часами разгуливать с лупой по всему дому, изучала клейма, рылась в библиотеке. В отличие от меня, поляк оказался коллекционером серьёзным и его дом ломился от раритетов. Светик же просто отдыхала и благосклонно принимала поклонение Лешека, он же готов был бросить весь мир к ногам своей королевы! Иногда поляк приезжал к нам в Калининград, галантно целовал ручку Зинаиде Александровне, вручал огромный букет и пакет с разными деликатесами и подарками. И сколько бы мы не пытались с тётей Зиной повлиять на Светку, говоря, какая она Ворона Марковна, та только отмахивалась со словами:

– Отстаньте! Что я буду делать в этом Гданьске? Гусей пасти?

– Ты их видела? И где выгуливать – на стриженом газоне или на клумбе? Если понадобится, то и попасла бы, не переломилась! – я пыталась образумить строптивую подругу.

Ну никак Светик не могла увидеть в Лешеке того самого принца, рыскающего по всему белому свету в её поисках, и с которым она должна встретиться неизвестно где.

Я прикрыла рукой телефон, чтобы преданный поляк не слышал мои всхлипывания. Что сказать? Его Светличка при смерти? Убилась, поскользнувшись на огурце? Боже, дай силы пережить это!

В конце коридора показался наш таможенник.

– Попозже перезвоню! – бросила я в трубку и отключилась.

Сердце колотилось так сильно, что отдавало в голове ударами молота. Пульс зашкаливал от страха услышать плохие новости, я таращилась на офицера и боялась вздохнуть.