Эффект предвидения

– Никуда тебе не нужно, милая. Ничего тебя там хорошего не ждет, в твоей квартире. Пойдем-ка лучше ко мне, я тебе кое-что расскажу. И покажу. – Старуха потянула ее к свой двери. – Чайку попьем, поговорим.

– Нет, нет, спасибо, я и так уже очень задержалась. Извините, может быть, в другой раз.

– В другой раз? – Женщина засмеялась неприятным, каркающим смехом. – До следующего раза ты можешь и не дожить. Изверга ведь так и не нашли. Как знать, не придет ли он снова? А он наверняка придет, все сходится.

– Какого изверга? Что сходится? – Аня в ужасе смотрела на старуху.

– Они занимали весь верхний этаж, Семеновы, а ты так похожа на Наташечку, на дочку их, очень похожа. Изверг снова придет, не может не прийти.

– Кто занимал весь верхний этаж? Никто не мог занимать весь верхний этаж, дом только заселяется, а раньше здесь было какое-то учреждение, никто не жил. И вы… откуда вы можете знать… Вы разве давно здесь… Да нет, давно вы не можете, только два месяца назад дом стал заселяться.

– Я жила здесь всегда.

Сумасшедшая, просто выжившая из ума старуха. И не надо ни о чем ее спрашивать. Резким движением вырвать руку и убежать к себе, за сумкой потом Ирину послать.

– Но беда вся в том, что на Наташечку ты похожа как две капли воды. Если бы я сама тело ее, душегубом истерзанное, тогда не видела, подумала бы… А крови-то, крови сколько было! Они весь верхний этаж занимали, Семеновы. Наташечку в квартире нашли. Она ведь почти никуда не выходила, все дома сидела.

– Какая Наташечка? – Вырвать руку и ни о чем не спрашивать.

– Девочка, душегубом растерзанная, Наташа Семенова. Изверга не нашли. Он снова придет. Ты ведь похожа-то, господи! Как две капли воды. Пойдем ко мне, выпьем чайку, я тебе покажу Наташечку. Фотография старая, но разобрать можно.

– Да отпустите вы мою руку! И… и прекратите нести этот бред! – Аня вырвала руку и ухватилась за сумку, как за спасение. Нужно уйти и не слушать. Сумасшедшая бабка! Откуда она вообще здесь взялась? Квартиры дорогие, элитный дом, а эта… Наверняка чья-то мать.

Чертова старуха.

– Нет, голубушка, это не бред. Вот ты вся дрожишь, значит, и сама не веришь, что бред.

– Но что же тогда? И не дрожу я вовсе, а просто…

– И побледнела как. – Старуха снова ухватила ее за рукав куртки.

– Да ничего я не побледнела, а просто… Ну хорошо. Вы хотите сказать, что в нашей квартире, то есть в квартире, которая теперь наша, произошло когда-то убийство?

– Убийство.