Охота на архитектора

Ты меня понял? – произнес с нотой нарастающего раздражения тесть. – Дай ему этот номер телефона, это защищенная линия. Пусть позвонит, и мы договоримся о встрече. Все вопросы о передаче денег решай с ним сам. Но на всякий случай ты обязательно не забудь слупить с него расписку в единственном экземпляре, что это дополнительный бонус за твои труды.

– Но это же полный бред! Таких выплат не бывает.

– Да кого это волнует! Главное, чтобы он ее обязательно подписал. Если почувствуешь, что начнет упираться или юлить, к деньгам не прикасайся.

– Как же все это достало… – упавшим голосом пробормотал Сергей.

В разговоре повисла напряженная пауза. Наконец тесть, словно собрав все долготерпение в кулак, медленно проговорил, чеканя каждое слово:

– Серега, десять лет назад ты обратился ко мне за помощью, и я тебе помог. Ты избежал тюрьмы, стал состоятельным человеком. Так что ты теперь хнычешь? Хочешь отмотать киноленту на десять лет назад и во всем белом взойти на эшафот? Да без проблем! Ты мне только дай знать!

– То есть моя работа не имеет значения? – мрачно спросил Сергей.

– Я тебя умоляю. Ты толковый парень, но иногда рассуждаешь как младенец, – фыркнув, произнес Юрий Николаевич. – Оглянись вокруг. Кто-то из твоих не менее талантливых коллег может похвастаться твоими успехами, популярностью, достатком? Так в чем же ты пытаешься меня упрекнуть?

– Ладно, Юрий Николаевич, закончим этот разговор. Я завтра позвоню Ведиборенко и передам ваше условие, – проговорил устало Сергей.

– Ну, так-то лучше. Давай-ка прекращай эти свои очередные рефлексии – и за дело, – отчеканил тесть. В динамике автомобиля послышались короткие гудки.

Добравшись до дома и быстро перекусив, Сергей уткнулся в монитор ноутбука, старательно пытаясь выкинуть из головы беседу с Юрием Николаевичем. Постепенно работа над Домом творчества полностью его поглотила, вытеснив из сознания неприятный разговор с тестем.

Глава 8

От работы его оторвал поздний телефонный звонок Жеки.

– Слушай, а могу я у тебя малость пожить? Что-то старики за неделю притомили меня своей сумасшедшей заботой. Никак не могут привыкнуть к мысли, что я уже большой, взрослый мальчик, – без обиняков выпалил друг.

На мгновение Замешаев задумался. В его временном одиночестве была своя прелесть. Никто не отвлекает от дела, не мешает, не разбрасывает вещи, не надо ни с кем поддерживать беседу или спорить по ерунде.