Превращение в зверя

Кивнула, откашлялась, отпила наконец из своей чашки и совсем по-деловому спросила:

– Где и как?

Блокнот и ручка, строгий костюм с легкомысленно короткой юбкой – секретарша-смертница. Я готова, я все запишу-запомню.

Комната качнулась, комната поплыла, поплыла. Лучше обморок, чем истерика.

– Где и как?

– Возьмите себя в руки! Так разговаривать невозможно. Поймите, ваше время закончилось. Истек срок, тут уж ничего не поделаешь. В конце концов, вам было дано пять лет – это не так и мало. Да еще две недели.

Кстати, я не спросил, как вам жилось эти годы?

– Хорошо.

Комната вернулась на место, а блокнот и ручку я, кажется, потеряла.

– Ну, не преувеличивайте. Я видел сегодня… Не думаю, что сегодняшний день – лучший в вашей жизни.

– Прекрасно жилось.

Я не хочу умирать! Я хочу дожить до глубокой старости! Пять лет я прожила счастливо, дайте мне хотя бы еще пять лет, давайте составим новый договор! Я не хочу!..

– Елена Владимировна!

Я не хочу! Не хочу!

– Леночка!

Надо сдержаться, а я не могу! Он не должен видеть… а я не могу.

Сесть прямо, улыбнуться по-деловому сухо-приветливо-отчужденно и дать ему продолжить наш разговор.

Я не смогла, не сдержалась, сделала самое худшее – заплакала. Он подошел ко мне, обнял за плечи. Мой палач стал меня утешать, мой палач протянул мне платок, свой платок в сине-белую клетку. Надо перестать! Немедленно, сейчас же!

Я не могу перестать, я не могу остановиться. Он целует меня в затылок, он шепчет мне что-то, какие-то слова – обыкновенные, какие шепчут плачущим женщинам.

Я не могу остановиться! Он тоже не может – целует и шепчет:

– Леночка, Лена, Елена Владимировна, тише, тише, моя дорогая! Это в пяти километрах от города, в сторону карьера, потом, позже, я дам вам подробную карту и расскажу, как добраться. Утром второго вы вызываете такси, едете на вокзал, садитесь в поезд, но не проходите в купе, а смешиваетесь с толпой провожающих и возвращаетесь…

Мужчина и женщина. Он шепчет обыкновенные слова, он целует, целует.

Пора ответить на его поцелуй. Пора прижаться к его сильному телу.

– Ваше тело никогда не найдут, это очень надежное место. Но если вам страшно…

– Да, мне страшно! – Я прижимаюсь к нему.

– Не бойтесь, – тихо и нежно выдыхает он мне в ухо, – я буду рядом, я все время буду рядом с вами. Если станет особенно страшно, я вам помогу. Не бойтесь…

Я не боюсь, я больше не боюсь. Я в комнате одна. Я уже давно одна в комнате. Кресло, в котором он сидел, пусто.