Ленни Голд в поисках самого себя. Бхуми

Она была наполнена спешащими людьми, занятыми своими мыслями и заботами, и людьми праздными, умирающими от скуки и безделья. Мамочки катали отпрысков на качелях-каруселях, няни с детьми кормили голубей. За столиками маленьких ресторанчиков сидели посетители, проголодавшиеся, ожидающие заказ, и наевшиеся, неспешно беседующие. Запахи кофе, обеденных блюд, цветов и разогретой солнцем воды витали над головами, гоняясь друг за другом, но не позволяли себе смешиваться, в отличие от звуков. Голоса людей, их смех, говор, ругань, стук посуды, перезвон колоколов в церкви каждые полчаса, воркотня птиц, шуршащие песком волны озера сливались в одно шумовое поле, которое не мешало и не раздражало, вливаясь в уши безмятежным летним гомоном.

Послеполуденное солнце заливало светом и теплом приозерный городок. Мирная, обычная для лета атмосфера места, столь привлекательного для жителей пыльных, задымленных, шумных и суетливых больших городов, умиротворенно влекла в полудрему.

Ленни и учитель присели на скамейку рядом с весело журчащим фонтаном.

– Ты должен научиться видеть то, что невидимо для обычного глаза. Что ты сейчас видишь?

Ленни пожал плечами несколько раз, широко улыбнулся:

– Ну, наверное, то же, что и ты. Площадь, фонтан, люди, озеро…

Он приготовился перечислять дальше. Ангел Ленни, улыбаясь, закрыл ему глаза сзади двумя руками. Мальчик замер от ощущений на лице, положил свои ладошки на руки ангела.

– А что ты видишь теперь? – Прозвучал вопрос.

Ангел и Ленни одинаковым движением убрали руки. Зеленые глаза распахнулись. Пульсирующее дрожание воздуха прекратилось. Как будто бы ничего и не изменилось, только все стало чуть ярче и отчетливей. Появились новые звуки, неясные, тягучие, от которых засосало в солнечном сплетении, и серые, прозрачно-дымчатые силуэты, слегка напоминающие людей. Они бесцельно бродили между публикой, беспрепятственно проходя через материальные предметы. Их было множество везде и всюду, но особенно много возле пьющих, скучающих и разочарованных в жизни людей. И никого из них не было около невинно смеющихся детей.

Ангел опять закрыл Ленни глаза, тот интуитивно повторил движение.

– Что ты видишь теперь? – Они оба одновременно убрали руки от лица мальчика.

Картина стала еще четче и контрастней. И звуки зазвучали заунывной мелодией. Люди двигались также быстро, но их речь и смех с трудом прорывались сквозь нее.