Вовсе не сказки

Её дыхание вокруг… повсюду… везде…

Всё цветёт, всё живёт… Только он словно умер внутри на том берегу, где она испустила последний вздох.

Ступить шаг, ещё один – и рухнуть вниз.

Нет, такое доступно только им, людям. И они ужасаются этому. И они восторгаются этим!

Вон, и сейчас снизу на него смотрят во все глаза.

Смотрят, что-то обсуждают, буйно жестикулируя. Ждут.

Да, словно чего-то ждут…

Ветер приносит нездешнюю музыку. То есть их музыку, людскую, просто несвойственную этому месту: рваную, грубую, остро режущую краями слов.

Он не понимает смысла, но ритм вколачивается в каждую его косточку.

…Und der Mob f?ngt an zu toben

Sie wollen seine Innereien

Und schreien

Spring**

Пронизывающий холод и обжигающий жар. Кровь ревёт. Больно и… очищающе. Словно весна омыла его дождём.

Он переступает с ноги на ногу, качается, потом снова замирает на коньке из крашеного зелёным дерева. Изогнутый луком угол крыши создан, чтоб демоны не пробирались в дом, чтоб они скатывались по этой дуге, как по трамплину, и улетали в небо, распадаясь на части.

Сейчас по изгибу катятся слова.

Jetzt f?ngt der Mann zu weinen an

Fragt sich was hab ich getan

Ich wollte nur zur Aussicht gehen

Und in den Abendhimmel sehen

Und sie schreien

Spring***

Внизу люди машут и что-то кричат. Сотней искр мелькают вспышки камер: они стремятся его запечатлеть. Зачем? А, может, не его? Может, это здание, вросшее в землю словно исполинское древо, привлекает их внимание? Может, его вообще никто не замечает?

Он оглядывается, смотрит на изрезанный силуэт города, подсвеченного заходящим солнцем.

Похоже на лес, встречающийся ему по пути на родину. Отдалённо похоже, потому что лес тот гораздо больше, величественнее, потому что лес раскинулся так широко, что порою кажется непреодолимым.

А теперь и не хочется его преодолевать.

Хотя… там всё своё. Может, там он сумеет найти утешение?

Многие люди там чуть ли не поклоняются им, как богам.

Называют их священными. Празднуют приближение счастья, если их увидят.

Там нет таких городов, напоминающих скопище игл, вонзающихся в небо. Там всё и все ближе к природе, по крайней мере, если добраться до нужного места.

Так зачем они явились сюда? Что позвало их в эти дальние края?

Они пришли за теплом и пропитанием. Пришли, потому что привыкли приходить. Потому что не умеют меняться, не умеют захватывать новые территории, подобно людям.