Вовсе не сказки

Так ведь всю Жемирскую рощу посулил, зараза, вместе с каменным кольцовьем, да-да. Как же она обрадовалась тогда, что этот идиот не понимает, что обещает. Тут бы ей и задуматься, а соображает ли он вообще, во что ввязывается, да алчность глаза застила.

С главным кольцовьем всего Гизельского королевства она б свой собственный конклав собрала: в древних-то её тогда ещё молодушкой считали. Ну, по сравнению с ходячими мощами, которые тогда возглавляли и Ильфанское коло, и Хутумет, так и было. Долго б ждать пришлось, да и потом ещё выбор… претенденток всегда до чёрта.

А тут незанятый первокруг почитай задаром, и в таком местечке… м-м…

Эх! Такой шанс прошляпила!

И ведь сделала всё, как полагалось. И зельев для крумлендского сброда сварганила, и заклинаний наплела, и рунных камней целый мешок раздала (корпела над ними несколько месяцев, между прочим). А всё одно, не вышло.

Да и выйти не могло… это если сейчас, со стороны взглянуть… Слишком уж горяч и безрассуден был герцог, вот и сгорел, фигурально выражаясь.

А Гаффаро молодец. Вон, до сих пор Гизель просто цветёт, а уж скоро внук его на трон сядет. Только вот старой ведьме путь туда заказан. Предательницей обозвали, изменницей. Спасибо, в смоле и перьях не изваляли, да не казнили, а просто выгнали. А как хорошо б было теперь ей там, на юге: ни тебе зим, ни сырости, и домик – не чета здешней развалюхе.

…одинокая слезинка скатилась по морщинистой щеке дремлющей старухи…

На какое-то время ей удалось приткнуться в Пранеже, а именно под Кахницем, что в Марцком уезде.

Травки собирала да болезных лечила. Жила у фермера одного: выделил ей хорошую, светлую комнатушку с окнами прямо на ручей и берёзки. Ела сладко: молоко парное, масло свежее, хлеб только из печи. За скотиной его ходила: ну, ежели хворь приключится, или телёнок не так пойдёт у мамашки. Девчушку-дочку колдовским премудростям учила: так, не всерьёз – способностей у малышки не оказалось, но травки-корешки различать, ядовитую ягоду не брать, да понимать, когда ждать дождя, это да.

В общем, жила неплохо, без почестей и власти, но сыто и спокойно.

Только, вот незадача, пошла молва, что во всех уездных озёрах завелась нечисть – русалки, утаскивающие и пожирающие случайных путников. Чушь, конечно: на весь Пранеж, не то, что Марц, водилось всего две или три водных девы, а поблизости так вообще одна – в Девичьем пруду.