Время шестых

Как глава экипажа, он прекрасно понимал, что надоедливый художник прав: Грегу нужно провести обследование. Он сам тоже замечал не обнадёживающие признаки. С другой стороны, паника внутри его маленькой команды, запертой поневоле в этой необъяснимой формации, точно была излишней.

– Ты преувеличиваешь. Общую корабельную инфекцию уже засекли бы приборы жизнеобеспечения. Но я дам приказ на обследование: ты прав, Грег не в лучшей форме.

– А вдруг это что-то неизвестное? Из-за этой пузырчатой дряни? Когда уже грёбаные марсиане пробьются и вытащат нас?! – Пьер вскочил, чуть не сбив стакан с виски с подлокотника, затряс головой.

 – Не хочу… хочу ещё пожить! Пусть проверит всех! Я хочу убедиться, что во мне ничего такого не растёт.

– Ничего в тебе не растёт, можешь не переживать, – сдвинув в сторону приоткрытую дверь, в рубку вошёл американец. – В тебе нет, а во мне – да. Я не то чтобы подслушивал: вы и не шептались.

– Что значит, в тебе – да?!! – взвился Ремю, отшатнувшись от коллеги. – Это что, как в старых фильмах?! – голос его дрожал и срывался на повизгивание, совершенно не подходящее взрослому мужчине.

– Вот что значит, творческая личность, а? Фантазии через край, – хмыкнул Грегори и устало опустился в кресло, потом продолжил, тихо, но уверенно. – Капитан Хэн, я должен принести извинения вам и всему экипажу за нынешнюю ситуацию и вообще за то, что оказался на корабле. Сразу оговорюсь, никому из вас ничего не грозит.

– Ты как-то связан с этим самым «пузырём», и поэтому… Ты знаешь, что происходит?! – француз даже шагнул ближе.

– Тьфу ты, нет, вот же воображение у человека. Нет, говорю. Никакой фантастики, сплошная проза жизни. Я умираю.

– Умираешь?! – тут уж не скрывали изумления оба его собеседника, даже всегда невозмутимый Хэн расплескал чай: янтарные капли красиво заблестели на светлом столике.

– Да, и уже давно. Ещё до полёта. Погодите охать, дайте рассказать, – он криво улыбнулся. – У меня рак. Аденокарцинома поджелудочной. Неоперабельная, – механик замолчал, подбирая слова.

 – В общем, мне давали год максимум, с химией, если повезёт, немногим больше. Метастазы… немного, но… Я отказался. Меня ждал Марс. Я решил… да, я решил умереть здесь. Ну, кто-то же должен быть первым, – он хохотнул, изображая бодрость, но вытянувшиеся лица его собеседников не озарила и тень улыбки. – Думал, у меня будет ещё несколько месяцев на самой Красной планете, а тут это всё… Я разваливаюсь. Боли… могу откинуть копыта в любой момент.