Время шестых

Новые орбитальные платформы поднимались ввысь, как цветки подсолнуха, наводясь на свет Солнца, и тут же обрастали лепестками кабин лифтов, бегающих туда-сюда, к поверхности и обратно.

И корабли… десятки, потом сотни кораблей, курсирующих между планетами – к Марсу они прибывали со всех сторон – кораблей, подобных теперь роящимся насекомым, столь много их стало. Не единичные миссии, а рядовой транспорт (обыденность этого потрясала узников, почти первопроходцев на момент своего старта с Земли).

Многие рейсы, очевидно, везли людей, переселенцев, но ещё больше – целые колонны – тащили воду, вернее, громадные ледяные глыбы, вероятно с Европы и Ганимеда, а, возможно, и Энцелада.

На корпусах крупнейших космолётов можно было разглядеть символы, предположительно, Юпитера и Сатурна, а ещё пояса астероидов.

Нет, первые пару месяцев пребывания команды в «пузыре» эти внешние перемены не воспринимались столь масштабными, как кажется на словах. Но и очевидность их нельзя было отрицать. А с каждым днём эффект нарастал, будто снежный ком.

И вот уже почти безжизненный совсем недавно Марс стал на их глазах полноценным миром людей, а не хрупкой колонией.

Тогда запустилось терраформирование: то есть, наверняка, первые шаги были сделаны задолго до этого, но визуально результаты стали заметны примерно через сотню – полторы лет, что расчётно соответствовало для замершего в космосе крейсера «Скопа» третьему-четвёртому месяцу со дня остановки.

Планета под ними – уже давно не обычная терракотовая, а полосатая красно-зелёная – стала стремительно наливаться столь приятной глазу голубизной.

Вены каналов прорезали почву, связав все крупные купольные города. Появились первые не укрытые ничем леса: небольшие пятна сине-зелёной растительности, выведенной, вероятно, на самом Марсе, или адаптированной к нему – точно сказать по снимкам не представлялось возможным, но по всем признакам эти территории были заняты именно растениями, а не постройками или аппаратурой.

После бывшую Красную планету затянуло молочной дымкой атмосферы – сперва бледной и едва заметной, но за пару десятилетий ставшей вполне сравнимой со своим естественным прототипом.

Марс открыл двери нового дома для людей, а человечество, сделав новый шаг в космосе, став мультипланетной расой – двери во вселенную.

Всё это промелькнуло перед глазами запертого посреди нигде экипажа за какие-то месяцы. Месяцы, вовсе не давшиеся им легко и не оставшиеся незамеченными, однако лишь месяцы.