Научи меня…

Отдохнув всего полчаса на привале, мы не успели восстановить силы, и теперь просто валились с ног.

– Я не оставлю тебя здесь одну, – настаивала я, пытаясь ее поднять. – А как же мишени?

– Пусть остаются девственно чистые, – упрямилась она. – Они не расстроятся.

В пару метрах от нас бежали еще две подруги по несчастью, и сейчас остановившись возле нас, рухнули рядом с Маринкой.

– Вот. Теперь я не одна, – приоткрыв веки, пробормотала смотря на меня предательница. – Беги за своей царицей полей…

– Кукурузой что ли? – подруга при падении точно повредила мозг.

– Пехотой, дурында, читай фольклор, – ответила мне, махнув в сторону. – Я пас.

Девчонки устало засмеялись, поддерживая Маринку.

Посмотрев на три бревна, лежащих у дороги, вздохнула и побежала дальше, пообещав вернуться за горе-подругой, как только осилю это безобразие, именуемое марш-броском.

Глава 9.

Пробежав еще пару километров, я осталась совсем без сил и поняла, что дальше бежать не смогу.

Сошла с дорожки и упала в зеленую травку, нарушив монотонное стрекотание кузнечиков, своим сдавленным возгласом.

Все! Это мой предел.

Земля матушка, дай я тебя расцелую, ибо силушки на то чтобы тебя топтать меня покинули.

Закрыла глаза, тяжело дыша, пыталась унять бешеное сердцебиение, которое чувствовалось в районе горла.

Вот так и отдают Богу душу…

– Бурундук устал или просто греет лапки на солнышке? – открыв глаза увидела склонившийся надо мной фейс своего персонального кошмара.

– Ммм, принесла нелегкая, – проговорила, снова прикрыв веки.

За последние сутки его в моей жизни стало слишком много. Как бы не случился передоз. Если мозг снова начнет петь ему восхваляющие оды, то это будет трэш.

Застонала в отчаянии и махнула рукой, чтобы шел себе на здоровье…

– Скройся Лихачев, дай сдохнуть, – закрыла глаза, боясь пошевелить ногами, которые гудели как электрические провода.

– Ну уж нет. Такое зрелище…ммм, – ерничал зараза, не двигаясь с места.

Нарисовался на мое голову хрен сотрешь. Вот только решишь закончить эту бренную жизнь в тишине и гордом одиночестве, как тут же найдется тот, кто решит помешать или поглумиться как делает этот имбецил с грудой мышц.

И чего выставил их на показ? Подумаешь! У меня может быть тоже … их нет…

– Слабачка, – усмехнулся, встав передо мной, закрывая яркое, бьющее по глазам, солнце. – Вставай почки простудишь и будешь писаться под себя.