Убийца с пилой

Хенли отодвинула контейнер в сторону и открыла ворота. Она зацепилась курткой за шипы на разросшемся розовом кусте, когда шла по дорожке. Сорняки пробивались сквозь трещины в плитах, которыми она была выложена.

– Какого черта? – воскликнула Хенли, когда не смогла повернуть ключ от входной двери против часовой стрелки.

Это был тот же ключ, который вот уже пять лет висел на брелке с синей картой лояльности «Теско»[14 - «Tesco» – крупнейшая розничная сеть Великобритании. Карта лояльности может быть в виде брелока, чтобы носить на одном кольце с ключами.

– Папа, ради всего святого!

Хенли нагнулась и крикнула в прорезь почтового ящика:

– Папа, это я, Анжелика. Открой дверь.

Она села на пятки, держась пальцами за почтовый ящик.

– Папа, подойди сюда. Просто… Пожалуйста. Я хочу посмотреть, все ли с тобой в порядке.

– Со мной все прекрасно. Уходи.

– Не уйду, пока не откроешь дверь. Я привезла тебе продукты.

– Оставь под дверью.

– Папа. Пожалуйста. Дай мне на тебя посмотреть. Обещаю, что не стану заходить в дом.

Хенли смотрела в прорезь почтового ящика и видела, как к двери приближаются ноги отца в выцветших серых спортивных штанах. Входная дверь наконец открылась.

– Папа, тебе нужно подстричься.

Это было единственным, что смогла сказать Хенли, потому что все у нее внутри сжалось. Она не видела своего отца Элайджу почти три недели, и его вид ее потряс. Он похудел. Кожа на шее как-то странно скукожилась, напоминая смятый платок.

Элайджа провел руками по волосам, в которых теперь было больше белого, чем седого. Его волосы выцвели еще сильнее, чем раньше, и торчали короткими неухоженными кудрями в разные стороны.

– Сегодня утром заезжал Саймон. – Хенли опустила ладонь на руку отца. Он тут же ее отдернул. – Почему ты не хотел его видеть? – мягко спросила она.

– Я не хочу видеть никого из вас.

– Папа! Позволь нам тебе помочь.

– Мне не нужна ваша помощь. Со мной все в порядке.

– Почему ты поменял замок?

– Чтобы ты и твой брат не заявлялись сюда, когда вам заблагорассудится. Я не ребенок.

– Никто и не говорит, что ты ребенок. Мы просто о тебе беспокоимся.

– Ну, со мной все в порядке. Ты меня увидела. Теперь можешь идти.

– Папа… Не надо… Ты можешь впустить меня по крайней мере на минуту?

– Я же сказал: нет!

– Хорошо. Хорошо.