Ленни Голд в поисках самого себя. Агни

Когда она поднимается, она сжигает все временное и чужеродное, оставляя саму суть человека, его идеальное воплощение. Таким, каким изначально задумал и создал его бог. Она описывается в Святых писаниях, как языки пламени, которые не обжигают, как древо огня, переносящее на седьмое небо, как неопалимая купина.

Ее лицо, озаренное внутренним светом, помолодело, хриплый от курения голос стал звонким:

– И вдохновение. Это тоже огонь. Он возжигается при соприкосновении двух источников: золотой богини изнутри и всевышнего огня, снисходящего сверху.

Он раздувается из искры желания, личных способностей и готовности слышать голос тишины. Искренняя жажда творить во благо, воплощенная в жизнь любящим сердцем, восприимчивым умом и чуткими руками, рождают божественный результат – нетленные, непреходящие, грандиозные произведения искусства. Ими восхищаются, им поклоняются, их бережно хранят.

Чивани заглянула Ленни в глаза, улыбнулась всеми морщинками.

– Будет время, посещай музеи, памятники культуры и дай себе услышать музыку творящего огня, исходящую из них.

Она помолчала немного и продолжила:

– Огонь дает пищу для мозга, сжигая жир. Чем больше мы думаем, тем больше жирового топлива требуется мозгу. Поэтому, управляя внутренним огнем, можно научиться думать или не думать. Это удобно – думать или не думать по своему собственному желанию. А вот повелевать огнем во всех его внешних проявлениях можно только тогда, когда научишься управлять внутренним огнем. Хотя золотая богиня не подчиняется никаким законам, кроме своих собственных.

Не подвластная законам времени, она вне прошлого, настоящего и будущего. И просто наблюдает с высоты своего величия за нашими потугами найти ее в себе. Она не подчиняется никому, кроме…

– Кроме?

– …творца, который ее создал. Только он может пробудить, поднять и заставить танцевать всех золотых богинь во всех своих творениях индивидуально и массово. И поверь, когда-нибудь этот танец исполнится и будет кульминацией величайшего творчества.

– Ты видела его? Творца?

– Ее? Нет.

– Она? Почему ты говоришь о творце в женском роде?

– Кто может быть более великим творцом, чем мать?.. К ней можно стремиться, можно прожить не одну жизнь в неутомимых, но бесплодных поисках, можно молиться и истязать ум и тело. Но только она решает, дозволить ли узреть себя.

– Тогда… я видел ее.

– Ты? Видел? Ее?

– Ну да, ее. В наговском хранилище.

– Где-где?

– Ну, мы были у нагов…

– Подожди, подожди.