Кровные узы

Жажда заставила ее сделать еще пару шагов к дому, от него пахло кровью его обитателей. Она почти на крыльце. Слышит стук сердец и запах крови. Слышит голоса родителей. Она остановилась, отвернулась от дома. Лана испытывала ужас от того, что ей придется кого-то убить, чтобы насытиться. Человечность взяла верх над импульсивностью чувств новообращенного вампира. Ее охватило отчаяние и страх из-за того, что рядом нет Маргарет. Она жалела о том, что убежала. Ей просто необходимо вернуться.

Лана огляделась, вокруг не было ни души.

Улицу освещал холодный свет луны и теплый свет от окон домов. Лана почувствовала себя маленькой девочкой, заблудившейся ночью в городе и не знающей, куда идти. Ее родной Лондон, всегда доброжелательный, в эту минуту был для нее чужим и пугающим. Лана не понимала до конца, что с ней произошло, и не знала, что будет дальше.

«Мне надо уходить отсюда! Вернуться домой и найти Маргарет!» – наконец решила она и, попрощавшись с домом родителей, отправилась в особняк.

Лана шла медленно, не торопясь, зная, что до рассвета успеет вернуться.

А больше спешить некуда – впереди вечность.

«Какое же чудовище эта Маргарет!» – думала она. – Неужели и я стану такой, как она?».

Лану одолевал голод, но она пока успешно с ним боролась, как будто сдерживала внутри себя дикого зверя. Она старалась думать о чем угодно, лишь бы отвлечься от чувства голода.

«Как я хочу, чтобы Энджел уже уехал до возвращения Маргарет! И чтобы он не нашел дневник. Я уверена, что он имеет отношение к Маргарет.

Вопрос только в том, кто его пишет? И про кого: про Маргарет-человека или вампира? Письмо адресовано тоже Маргарет Моне, писал его человек, чье имя начинается с „А“. Спросит ли Маргарет о дневнике и письме?»

Лана вспомнила все, что связано с дневником, с тех пор как однажды ночью нашла кабинет на третьем этаже. Она отчетливо вспомнила пожелтевшие страницы дневника и каллиграфический почерк его автора. Ярким пятном в памяти всплыла вложенная страница, Лана поняла, что Маргарет вернула ее на место.

И письмо для нее тоже написала леди Моне. Пережитые тогда чувства всколыхнулись с новой силой.

«Значит, она давно хотела сделать меня вампиром, – подумала Лана. – Какая же она мерзавка! Я ее не просила об этом. Хотя уж лучше с ней, чем с Энджелом…»

Лана чувствовала себя ужасно: и от голода, и от неприязни к Маргарет, личность которой, несмотря ни на что, и Лане от этого было ещё хуже, вызывала в ней жгучий интерес.